Каллаген - Луис Ламур

Уайли был наслышан о Хостиф-Спрингс, но ему хотелось узнать как можно больше о местечке, где процветало конокрадство. В свою очередь, Чемпион, едва только спустил последние деньги, вырученные от продажи ворованных лошадей, проведал, что информацию, которой он обладал, хочет заполучить какой-то человек. Он назначил свою сумму, а когда пронюхал, в чем состояла суть дела, вступил в сделку.

Ему не нравился Уайли. Он мог не обращать внимание на тупоголового верзилу Спенсера, но Уайли он должен был остерегаться, как гремучей змеи. Но где-нибудь в пути — он подкараулит момент — все, чем они будут располагать, перейдет к Чемпиону. Каким образом, он пока и сам не знал, пусть это ему подскажет Господь Бог.

Чемпион прикидывал свои возможности, и кое-что уже теперь говорило в его пользу. Он лучше обращался с винтовкой, чем думал Уайли; он мог так же метко бросать нож, как и стрелять. Более того, прекрасно понимая, что ищет Уайли, он, вполне вероятно, больше знал об этом, чем сам Уайли. Уайли был уклончив в ответах и ничего определенного ему не рассказывал, только ссужал Чемпиона деньгами и кормил обещаниями. Но Эллисон любил поговорить, когда представлялся случай, а Чемпион оказался внимательным слушателем.

Чемпион узнал за свою жизнь немало историй — все их знали. Ему и раньше доводилось слышать таинственный рассказ о Золотой реке, но этот случай был совсем особенный. Однажды ночью после очередного грабительского набега на ранчо, притворившись, что спит, он подслушал разговор индейцев.

Они говорили о том, как когда-то давно их праотцами были убиты какие-то белые люди. Среди их вещей нашли золото. Индейцы считали, что это золото взято из пещеры, где протекала река. Если им верить, то убитые были не испанцами, а французами, и двое из них исчезли. Эту историю тогда вспомнили потому, что один индеец сказал, будто они находятся рядом с этим местом.

С тех пор десятки фальшивых карт продавались наивным покупателям. Но одно слово Эллисона послужило Чемпиону намеком; это слово не имело бы никакого значения, если не знать место расположения пещеры. С того самого момента у Чемпиона пропали все сомнения.

Существовала карта Эллисона, и, скорее всего, она осталась у Каллагена — либо она сама, либо ее копия. Похоже, Уайли тоже запомнил это.

Бассейн, куда они въехали, ничем не привлекал. Застывшие стены гор, редкие деревья джошуа, а на востоке два торца, словно часовые, стояли перед входом в глубокое ущелье, что открывалось в широкую долину.

Чемпион не видел следов, но это место вселяло тревогу. Казалось, гора Тейбл стремилась преградить путь с одной стороны. На юге тянулось высокое плато горы Провидения, каньон Дикая Лошадь, неровная местность с глубоким ущельем… Он никогда не ездил тут прежде верхом.

Перед ними предстал ручей. Чемпион осмотрел местность, окинув взглядом окружившие их горы. Ему было явно не по себе.

— Не нравится мне все это, — сказал он Уайли. — Что-то здесь не так.

— Ты что-то заприметил? — подозрительно спросил Уайли. — Я в жизни не видел более пустынного места. Но это вовсе не приблизило нас ни к Каллагену, ни к его карте!

— Это большая пещера, — как бы между прочим заметил Чемпион. — И все золото не обязательно должно находиться только в одной ее части.

Керт Уайли напряженно повернул к нему голову и застыл в ожидании.

— О какой пещере ты говоришь?

Чемпион извлек из кармана прессованный табак и с серьезным видом начал его рассматривать. Потом откусил немного и некоторое время молча жевал.

— Пещера Золотой реки. Ты ведь за ней охотишься?

— Кто тебе это сказал?

— Человек в состоянии иногда сам делать выводы, — ответил Чемпион. — Здесь повсюду много золота, и недалеко отсюда тоже оно имеется. Я слышал, — добавил он, — индейцы так говорят, что существует много подступов к этому золоту, некоторые же считают, что в этой части пустыни пещера под землей тянется на несколько миль.

Уайли остался недоволен разговором с Чемпионом.

Глава 18

Небо было хмурым, когда Каллаген с товарищами отправлялся в обратный путь в Марл-Спрингс через длинный куполообразный холм. Каллаген выбрал правильное направление и повел отряд к петле Дикой Кошки.

Индейцы не показывались, а солдаты не слышали выстрелов. Каллаген шел размеренным шагом. На холме не оказалось места, где можно было остановиться или спрятаться. Редко разбросанная растительность не могла никого укрыть, и, кроме открытой равнины под обширным небом, они ничего больше не обнаружили.

Каллаген продолжал идти. Люди, следовавшие за ним, были не в состоянии двигаться быстрее, но чувствовали, что в любое время на них могут напасть индейцы.

Десять или одиннадцать миль… Если им повезет, они преодолеют их за четыре или пять часов. Шестеро солдат вели себя превосходно в таких условиях, принимая во внимание их состояние,

Каллаген был грязный и небритый. Ему отчаянно хотелось принять душ и побриться. А еще больше хотелось пить и спать. После часа ходьбы он остановил отряд на десять минут, и каждый выпил немного воды.

— Никогда бы не подумал, что мне может понравиться это место, — сказал вдруг Мерсер. — Но сейчас я отдал бы пять лет жизни, чтобы увидеть его перед собой.

Каллаген осмотрелся, внимательно изучая каждую деталь. Чтобы атаковать, враг должен приблизиться к ним и находиться на расстоянии не более чем в полмили — тогда его можно заметить с любой точки.

В то утро он сам нес свои вещи. Гора, похожая на огромный купол или ступу, засела в его мозгах. Такое сравнение не вызвало бы удивления ни у кого в Индии, поскольку по форме они были абсолютно одинаковы. Окружавшие ее скалы представляли собой естественную крепость с прекрасными позициями, откуда можно было вести огонь.

Эта ступообразная формация навела Каллагена на мысль о том, что карта составлена абсолютно беспорядочно и неправильно. Гора была нанесена на карту незаметно, но если человек видел ее воочию хоть раз, он узнает ее непременно и будет помнить, если, конечно, обладает таким же цепким умом, как Каллаген.

Реальную угрозу представляли индейцы. Как человеку справиться с ними? Кажется, они всегда рядом, всегда наготове, но никогда не желают начинать бой первыми, если не уверены, что одержат победу: они просто появляются и исчезают, как тени, тем самым держа людей в постоянном напряжении.

Он не питал к ним враждебных чувств. Они, как и он сам, были воинами; отвоевывали то, что хотели получить; впрочем, он тоже так поступал и за это их уважал. Было бы плохо попасть в руки индейцев, но он испытал плен в других местах, что было ничуть не лучше индейского.