Сердце Эрии - Эйлин Рей

ворвался соленый ветер, защекотал нос Эспера, и мое сердце испуганно ухнуло в пятки: чужак не имел запаха – ни волчьего, ни человеческого, – будто на пороге стояла обретшая физическую плоть Тень.

За спиной мужчины замельтешила вторая фигура.

– Прячьтесь! – скомандовала Эсса и молниеносно схватилась за ружье.

Громкий хлопок разорвал воздух. Зазвенели оконные стекла, ослепительно-яркий свет заполнил зал, стянулся до плотного сгустка и устремился в незнакомца, врезавшись ему в грудь. Он покачнулся, неуклюже шагнул назад и грузно завалился за порог. Вторая фигура скрылась за стеной.

Арий рванул к двери, запер ее на ржавые скрипучие щеколды, и в этот момент что-то тяжелое ударилось с обратной стороны. Дверь сотряслась, старые петли выдержали натиск, но сопротивляться долго они не смогут – второй незнакомец осыпал дверь тяжелыми ударами, и даже испуганные крики прохожих не могли заглушить его разъяренного рыка.

– Ты с ума сошла? – взревел Шейн.

Он грубо выхватил у Эссы ружье; девушка не стала сопротивляться.

– Я защитила нас, – спокойно ответила она.

– Ты убила человека! – не унимался друг.

– Это был не человек.

– Да откуда ты знаешь? Ты выстрелила без разбору!

Пальцы его так крепко впились в приклад ружья, что я испугалась, как бы от злости они не соскочили на спусковой крючок. Эсса бесстрашно приблизилась к Шейну почти вплотную, прожигая его сердитым взглядом.

– В отличие от вас, я вижу, – прошипела она. – Охотники лишены жалости по Воле Короля, они не ощущают чужой смерти и испытывают наслаждение, разрывая добычу клыками и смакуя ее страх и боль. Их аура соткана из чужой крови и криков. – Эсса сделала короткий шаг вперед, Шейн отступил. – А даже будь это человек, то с таким узором он заслужил смерть.

Дверь в очередной раз сотряслась.

– Нужно уходить, – простонала я.

Но друзья будто не слышали сокрушительных ударов и вовсе позабыли об опасности, продолжая спорить.

– Ты не имеешь права решать, кому жить, – возразил Шейн, нависнув над Эссой.

– Хватит! – громче вскрикнула я, и они обернулись. – Нам нужно бежать!

– Тале, здесь есть еще выход? – спросил у кота Эспер.

Тамиру рассеянно кивнул. Он неуверенно стоял на дрожащих лапах и жалобно поджимал обрубок хвоста.

– Тале? – поторопил Эспер, когда тот не сдвинулся с места.

– Ах да, – очнулся кот. – Туда.

Тале кубарем скатился со стола и врезался лбом в ногу ошалевшего Кхара. Округлив глаза, мужчина неотрывно смотрел на дверь, окутанную тонкой пеленой пыли, – еще немного, несколько сильных ударов, и она с грохотом упадет на порог. Тале вгрызся зубами в его штанину и что есть силы потянул, скрежеща когтями по полу.

– Кхар, нам нужно уходить, – пролепетал кот с забитым ртом.

– Что вы наделали? – едва шевеля губами, пробормотал мужчина.

– Мы разберемся с этим позже, давай же. – Голос Тале жалобно дрогнул.

Эспер зарычал, нетерпеливо хлестнув хвостом.

– Мы возместим вам весь ущерб, – пообещал Арий, потянув Кхара за плечо. – Но для этого нам надо выбраться.

Мужчина встрепенулся, будто пробудившись. Тале отпустил его штанину и помчался дальше. Мы поспешили за ним. За барной стойкой нашлась неприметная дверь, обшитая настенными панелями, а за ней скрипучая кованая лестница, ведущая в теплый освещенный подвал. Миновав коридор, мы оказались в маленькой кухне: закопченные узкие окна под потолком были плотно заперты, пронизанный ароматами тушеного мяса и сладких овощей пар белесым туманом парил над полом.

– А где Мэрит? – удивилась я царящей в кухне тишине.

– К полудню она уходит, я не могу оплачивать ей полный день, – стыдливо потупив взгляд, признался Кхар и тихо выдохнул: – Оно и к лучшему.

Наверху раздался оглушительный грохот, когда дверь утратила последние силы и, неспособная больше сопротивляться, слетела с петель. Потолок вздрогнул, на наши макушки посыпалась пыль. Тале замер, запрокинув голову.

– Охотники не виноваты, что стали такими. Король разрушил их души, – жалостливо произнес он и с беспокойством переступил с лапки на лапку.

– Эти души уже не спасти, Тале, их можно только освободить, – попыталась успокоить его Эсса, но кот лишь сокрушенно прянул ушами.

В этот раз Шейн спорить не стал. Пока Эсса с бесстрастным спокойствием рассуждала об освободительном убийстве волков, друг толкнул тяжелую дверь у дальней стены: прохладный воздух ворвался в помещение, развеяв туманную пелену пара. За порогом оказался узкий, пропахший сыростью и чем-то неприятно кислым тоннель, в конце которого брезжил свет. Вскоре мы оказались на пересечении двух тихих улиц.

– Они ведь не нападут на людях? – спросила Шеонна. Она выскользнула из арки тоннеля последней и затравленно озиралась по сторонам.

– На вас – нет, – успокоил ее Эспер. – Но Охотники выглядят как обычные люди, а если человек убьет тамиру посреди улицы, – он задумчиво переглянулся с Тале, – то его никто не осудит и не остановит. Может, в этом городе много сочувствующих нам людей, но здесь действуют те же законы, что во всей империи, – мы опасны и подлежим уничтожению, если переступим границы города.

– Так, может, тебе пора взять с братца пример и сменить шкуру на людскую, вместо того чтобы притягивать к нам своим обликом лишние неприятности? – предложил Шейн.

Эспер не ответил, но я ощутила, как зашевелились шерстинки на его спине, и неприятная горечь проступила на языке при мысли о подобной смене образа.

– Куда дальше? – нетерпеливо спросила Эсса.

– Сюда. – Тале повел носом за угол дома.

– Тале, – резко окликнул его Кхар. – Дальше они пойдут сами.

Серый кот прижал уши и замер, а мужчина тем временем сурово воззрился на Ария.

– Надеюсь, вам хватит благоразумия уйти из города как можно быстрее.

– Хватит, – хмуро ответил Эспер вместо брата.

– Полагаю, вам понадобится проводник, а может, и не один, – чужой грубый голос обогнал своего владельца, вынырнул из-за угла и стальными клыками вгрызся в затылок, замораживая кровь.

На улицу свернули двое: широкоплечие, крепкие, как вековые дубы, с тяжелыми, похожими на сокрушительные молоты, узловатыми руками – тамиру не поскупились на свирепство, и каждая клеточка их новых тел внушала страх. А еще до дрожи в ногах пугал едва различимый шлейф незнакомой магии, которая путалась в легких порывах ветра и щекотала нос Эспера, – именно она скрывала запах Охотников, свет их клейм и даже звук шагов.

Тамиру мысленно выругался. Злость на собственную беспечность сдавила ему горло: он совершил глупость, когда убедил себя, что мы сможем спрятаться, – от волков, чей нюх обостряет чужая неизвестная Сила, не скрыться. И теперь за его самоуверенность придется расплачиваться нам всем.

Охотники неспешно приближались. Шейн вскинул ружье, прицелившись.

– Не надо, парень, – покачал головой один из мужчин, – мы заберем лишь то, что нам полагается, и уйдем с миром.

Он по очереди, будто играя в считалочку, указал пальцем на Эспера, Ария и меня. Я нервно сглотнула. Арий попятился.

– Здравствуй, Йору, – ехидно поддержал собрата второй Охотник, и его взгляд упал на скалящегося Эспера. – И ваше трусливое величество. Король будет рад такой славной добыче.

– Стоять! – скомандовал Шейн, крепче перехватив ружье.

Охотники послушно остановились, но надменные улыбки не сползали с их лиц. Неожиданно за спиной раздался хриплый рык. Я испуганно вжалась спиной в стену: посреди улицы, отрезая путь к отступлению, стоял черный матерый пес.

Зверь оскалился, обнажив острые, как сабли, клыки, и стремглав бросился на Эспера. Но Тале, оказавшийся ближе всех к Охотнику, кинулся наперерез. Он прыгнул на зверя, вцепился когтями в морду и яростно полоснул его по глазам. Черный пес взревел, с силой вскинул голову, подбросив серого кота в воздух, и прыгнул следом. Зубы сомкнулись на хрупком тельце Тале, и я услышала приглушенный влажный хруст. Темная кровь окропила белоснежные собачьи клыки.

Охотник вновь дернул головой и с неприязнью отшвырнул кота как надоевшую набитую соломой куклу. Тале тяжело упал на пыльную дорогу, безжизненно растянувшись на серой брусчатке.

– Тале! – отчаянный крик вырвался из моей груди, оцарапав горло.

Разом позабыв обо всем: об Охотниках, уже успевших отрастить когти, о черном псе с окровавленными клыками и о собственном страхе, – я бросилась к коту, но Шейн перехватил меня на полпути. Его руки стальными путами обвили мою талию.

– Тале!

Я попыталась вырваться, саданула Шейна пяткой по колену, но он перетерпел боль,