Девушки выбирают героев - Светлана Демидова

Валерка, как уже было сказано, не был сволочью. Он собрал в пакет яблоки, сверху уложил бритвенные приборы и бросил все это поближе к распростертому на грязном мокром снегу Краевскому. Поднимать его он не собирался. Много чести. Умеешь с девчонками целоваться, умей и драться за них! Маменькин сынок! Уси-пуси! Решив, что для первого раза Игорек получил достаточно, Валерка пошел домой, подхватив по дороге красное яблоко, которое сразу не заметил, поскольку оно откатилось на очень приличное расстояние. Он обтер плод перчаткой и с удовольствием вгрызся в его сочный бок. Сегодняшнее мероприятие по обезвреживанию Краевского начиналось яблоком, им и закончилось. Что-то во всем этом было мистическое…

Когда они с Сергеем так и не дождались Игоря в больнице, Женя сердцем почуяла неладное. Наскоро попрощавшись с мужем, она понеслась домой. Подходя к подъезду, она увидела сына, который шел к дому с другой стороны по какой-то странной кривой, держась обеими руками за голову. «Неужели напился?» – было первое, о чем подумала Женя.

– И что это значит? – строго спросила она, когда Игорь поравнялся с ней.

– Мама… голова болит… нестерпимо… – пробормотал он.

– Как болит? Почему? Что случилось?

– Упал, ударился затылком… одну линзу потерял, вторая, кажется… на месте… еле дошел…

– Как ударился? Почему ударился? – не могла взять в толк Женя, хотя к восьми часам вечера на улице опять неожиданно подморозило и поскользнуться было нетрудно.

– Мама… пошли домой… не могу… – пробормотал Игорь и нетвердыми шагами двинулся к подъезду.

Дома он лег на диван и моментально уснул. Женя кругами ходила вокруг сына и не знала, как поступить: вызвать «Скорую» или дать ему выспаться. В конце концов она решила, что сон тоже лечит, и прилегла с ним рядом, на всякий случай раскинув раскладушку около его дивана. Сама Женя тоже уснула мгновенно, будто сбегая в сон от очередной навалившейся на нее неприятности.

Утром Игорь уже не жаловался на головную боль. Зато в правом глазу, по его словам, плавали какие-то капли и мешали смотреть. Второй глаз, из которого он с вечера не вытащил линзу, покраснел и слезился. Женя расстроилась до дрожащих рук. Сегодня она должна быть с утра у Сергея, потому что ему наконец разрешили вставать и она обязана ему помочь и поддержать. А тут вдруг такое с сыном.

– Ничего, мам, ты иди к отцу, – сказал Игорь. – Я сегодня отлежусь, а завтра посмотрим, что и как, но предупреждаю сразу: без линз я в школу не пойду! Хватит с меня этих жутких очков! Наносился на всю жизнь!

– Но, Игорь… Это же опять чуть ли не месяц будут делать линзы… Они у тебя такие сложные… А скоро, между прочим, выпускные экзамены! Может, походишь пока в очках?

– Ты прекрасно знаешь, что их у меня нет. Я их от радости разломал, а в старых вижу очень плохо. В общем, чего зря говорить. Иди к отцу, а я сегодня сплю! Все! – И Игорь, закрывшись с головой одеялом, отвернулся к стене.

Жене ничего не оставалось делать, как отправиться в больницу. Ей очень не нравились «капли», которые плавали у сына в глазу. Игоря надо как можно скорее показать врачу. Может быть, она уговорит его во второй половине дня съездить в глазной центр. Сегодня же, когда вернется от Сергея.

Во дворе она увидела бежевую машину Ермоленко и испугалась так, что подогнулись колени. Совсем сошел с ума! Подъехал к самому подъезду, чтобы все видели! Нисколько ее не жаль! Стараясь не глядеть на машину, Женя сразу повернула в сторону больницы. Сашина иномарка медленно двинулась за ней. Выехав вслед за Женей из двора на улицу, Ермоленко остановился, выскочил из машины и бросился к ней.

– Постой! – крикнул он и схватил ее за плечо. – Что происходит? Почему ты сбрасываешь мои звонки? Что случилось, Женя?

– Уезжай, Саша… Прошу… – пробормотала она, стараясь все так же не смотреть на него. Смотреть нельзя, потому что стоит только… и все…

Ермоленко, очевидно, тоже понимал, что ситуацию можно переломить только в том случае, если она взглянет на него. Он осторожно прикоснулся обеими руками к ее лицу, приподнял его за подбородок и посмотрел Жене в глаза.

– Что с тобой, Женечка? – ласково спросил он. – Может, я помогу? Я же люблю тебя…

Та, кого нежно назвали Женечкой, не выдержала. Она закрыла глаза, чтобы не видеть любимое лицо. Из-под закрытых век показались слезы.

– Нам нельзя больше встречаться, – еле дыша, сказала она.

– Но почему?

– Потому что за наше с тобой счастье расплачиваются другие…

– Что за ерунду ты говоришь? – как всегда, когда слышал то, что ему непонятно или не нравится, сморщился Ермоленко.

– Это не ерунда… Это какой-то ужас… – И Женя рассказала ему о том, что приключилось с мужем и сыном.

– С чего ты взяла, что это из-за нас? – возмутился Саша. – Мне, например, тоже аппендицит удаляли, и что? И тысячам людей удаляют! А на улице каждой весной так скользко… кто только не падает… травматологические пункты просто ломятся от несчастных!

– Меня не волнуют другие несчастные, – разрыдалась Женя, и Ермоленко все-таки заставил ее сесть в салон машины. Глупо объясняться на публике посреди улицы.

– Саша, ты понимаешь, если бы тогда к тебе не пришла Люда Никольская, а я не поспешила уйти, Сергея могло бы уже не быть в живых…

– С чего ты взяла?

– Это мне Юрик Филиппов сказал.

– Юрик? Это тот… который…

– Вот именно тот. Наш маленький и серьезный Юрка Филиппов сейчас стал лучшим хирургом в Колпине. Как там говорится – золотым скальпелем… Ты разве не знал?

– Откуда? Я всего второй год живу здесь. До этого – в Питере…

– Так вот Филиппов сказал, – всхлипывала Женя, – что у Сергея начался перитонит, и если бы мы еще немного промедлили, то все!!! Представляешь?!! Никольская спасла жизнь моему мужу! Если бы она не пришла, я, возможно, осталась бы у тебя на ночь, и тогда… Он сам ни за что не вызвал бы «Скорую». Так бы и мучился, пока…

Женя разрыдалась до икоты. Саша сунул ей в руки бутылку минералки и сказал:

– Все равно это всего лишь трагическое совпадение, не больше. И потом, как я понимаю, у твоего Сергея уже все хорошо?

– Более-менее… Сегодня ему разрешили вставать. Мне надо к нему, Саша!!!

– Не волнуйся. Я отвезу. В нашем городе езды в любую сторону – минут пять-семь всего…

Ермоленко на некоторое время задумался, потом начал говорить:

– Женечка, ты вот считаешь, что твои родные расплатились за нашу с тобой связь. Не знаю… Мне не хочется так думать. Кроме того, в нашей паре два человека… Как же мне-то быть? Как жить дальше? У меня такое впечатление, что я тоже всю жизнь за что-то расплачиваюсь… Только вот… не пойму за что. Я не хотел это анализировать. Я радовался тому, что у меня появилась ты, как награда за все… Мы с тобой не делали ничего плохого! Мы любили друг друга! Разве не так, Женя?!! Разве ты не любишь меня?!!