Девушки выбирают героев - Светлана Демидова

– Что с вами, Женя? – засуетился Филиппов, пытаясь поднять съехавшую на пол женщину. – Говорю же вам: все уже позади! Все в порядке, слышите? – И крикнул куда-то в пространство: – Зоя! Тут опять с родственницей плохо! Укол!

– Нет-нет… – очнулась Женя. – Не надо уколов… Я сейчас… У меня просто обстоятельства… особые… извините…

С помощью Филиппова она поднялась с пола, отерла проступившую на лбу испарину и сказала:

– Юра, я не просто Женя. Я Женя Богданова. Мы жили в одном доме на улице Вокзальной. Помнишь: «Море волнуется раз, море волнуется два…»? Почему-то мужчины меня не узнают. А Галка сразу узнала… ну, которая за Николаева замуж вышла…

– Женька… Не может быть… – растерялся всегда уверенный в себе лучший хирург города Колпина. – Вот так номер! А я все думаю, кого мне эта Женя напоминает! Вот оно что!

– Юрий Петрович! В двести восьмой палате у дедка открылось кровотечение! – К Филиппову подскочила юная медсестричка.

– Да-да, сейчас иду… – ответил ей Юра, посмотрел на Женю и еще раз сказал: – Выше нос, Женька с улицы Вокзальной! Мы ж один за всех и все за одного! Прорвемся! А поговорим после! Обязательно! – И он помчался вслед за медсестрой в голубом брючном костюме, отделанном элегантным снежно-белым кантом.

Игорь Краевский намеревался и дальше встречаться с Таней Казаковой, хотя после разговора с Кристиной несколько охладел к ней. Он понял, что у обеих девушек рыльце в пушку, только не знал, которая врет больше. С тех пор как он снял свои страшенные очки, на него вообще все девушки смотрят благосклонно, и в школе, и на улице. Может, ну их, этих Кристин с Татьянами?! Вон их сколько, хорошеньких, раскатывающих на него свои крашеные губки! Одна другой лучше!

С другой стороны, с Казаковой ему было хорошо. Она страстна и нежна одновременно и абсолютно все позволяет. И что бы там ни было вначале, сейчас она его любит. Он это точно знает. Ошибиться невозможно. Вот только с женитьбой он, пожалуй, погорячился. Торопиться с этим не надо, потому что… не надо – и все! Кристина, например, гораздо красивее Татьяны и тоже что-то такое лопочет про любовь. Конечно, она его здорово оскорбила, но, кто знает, как повел бы себя он, если бы на девушке были такие, как у него, нечеловеческие очки. Таня на три дня уехала на похороны какого-то родственника, кажется, родного брата матери, и у него, Игоря, есть время приглядеться к Кирьяновой. А там он… выберет, кто лучше, с кем ему приятнее, да и вообще… может быть, есть смысл и с двумя… Не жениться же, в самом деле! Он, скорее всего, теперь вообще никогда не женится. Чуть дурака не свалял! Отцу с матерью наговорил всякой ерунды. Кстати, пока отец в больнице, пока мать сидит возле него чуть ли не сутками, есть смысл заняться Кирьяновой.

В этот день Игорь впервые посмотрел на Кристину особо томным взором. Она среагировала быстро и так, как ему было нужно. После уроков подошла к нему и спросила:

– Мне показалось, ты хотел поговорить насчет Татьяны.

– Тебе правильно показалось, – согласился Игорь и пошел к выходу. Теперь ему ни о чем не надо было умолять девушек и выпрашивать свиданий. Они сами лезли к нему в сети. Он не оборачивался, но знал, что Кристина идет за ним.

Она действительно шла следом.

Возле дверей своей квартиры Краевский спросил, насмешливо поглядывая на девушку:

– Куда изволите: наверх к мусоропроводу или прямо – в квартиру?

– Сам знаешь, – буркнула она, и он открыл дверь.

– Ну и что еще ты хочешь рассказать мне про Таню? – опять спросил Игорь, когда они вошли в прихожую. – Я весь внимание!

Кристина подумала немного и решила Казакову не поминать.

– Я люблю тебя, – сказала она, прямо глядя в глаза Краевскому и мучительно краснея.

– Как будем доказывать? – нехорошо улыбнулся Игорь.

– А как бы тебе хотелось?

– Раздевайся!

– В каком смысле? – испугалась Кристина и попятилась к двери.

– В прямом, то есть догола!

– Что… прямо здесь, в коридоре…

– Прямо здесь! – жестко приказал Краевский. – Если уж так любишь, как говоришь, то какая тебе разница где! Целовалась же ты возле мусоропровода – и ничего! А здесь, в прихожей, все-таки почище.

– А может быть, тогда у мусоропровода и раздеться? – запальчиво выкрикнула Кристина.

– Тоже неплохой вариант, – кивнул Краевский и, просунув руку за спину прижавшейся к двери девушки, открыл замок. – Пошли!

Кристина захлопнула дверь спиной и спокойно сказала:

– Хорошо. Пусть будет здесь. Раздеться так раздеться! Как скажешь!

Она сбросила с плеча на пол школьную сумку, потом куртку, расшнуровала кроссовки и, пристально глядя в лицо Краевскому, кинула их одну за другой ему под ноги. Туда же полетели свитер, джинсы, футболка. Кристина стояла перед Игорем в белом полупрозрачном белье, очень красивая и страшно желанная. Он перестал гадко улыбаться, и она спросила:

– Дальше мне тоже раздеваться или, может быть, ты… сделаешь это сам?

– Что? – насторожился Игорь.

– Снимешь с меня остальное… говорят, парни любят раздевать девушек…

– Пожалуй, что так… – согласился он, не трогаясь с места.

– Ну, раз уж все равно стоишь, то чего время зря терять! Давай теперь ты, – сказала она.

– Что?

– Раздевайся. Догола. Я тоже хочу сначала посмотреть, есть ли смысл с тобой чем-нибудь заниматься. Может быть, придется одеться и уйти…

Игорь смутился. Таня с ним никогда так не разговаривала. Она делала то, что он хотел, раздевалась там, где он хотел, и на столько, на сколько он этого хотел. Сам он мог раздеваться или не раздеваться по собственному усмотрению. Таня никогда ничего не требовала, только подчинялась. Ему это нравилось. Он чувствовал себя хозяином положения, ее господином. Кристина оказалась другой. Это было неожиданно и очень возбуждало. Ему уже давно хотелось стянуть с себя джинсы.

Краевский улыбнулся и расстегнул ремень…

Они стояли друг против друга в одном белье и не знали, что делать дальше. Кристина оказалась более смелой. Она завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Он упал к ее ногам. Игорь непроизвольно зажмурился. Когда он открыл глаза, уже полностью обнаженная девушка подошла к нему и одним рывком стянула с него трусы. И все началось…

По сравнению с жутко темпераментной Кристиной Казакова сейчас казалась Игорю жалкой вяловатой синей курицей в пупырышках. Теперь все решено окончательно и бесповоротно! Только Кристина! Он хотел ей мстить? Так вот она – его месть! Он сколько хочет может теперь упиваться ее шелковым горячим телом! Остальные девушки, о которых он мечтал сегодня, подождут, пока она ему не надоест. Кристина разрешила ему целовать ее даже туда, куда Татьяна и не догадывалась разрешить. Ему тоже пришлось кое-что неожиданное для себя позволить, и это оказалось волшебно.