Старшие Арканы - Чарльз Вильямс

- Чем? - спросил он. - Нам всем осталось только ждать смерти. Мы все скоро будем там же, где и твой отец.

- Но он вернулся, он жив-здоров, - сказала Нэнси. - Тетя Сибил встретила его и привела домой.

- Жаль. Ураган все равно найдет его. Иди и будь с ним, пока это не произошло.

- А это обязательно должно случиться? - спросила она, и он горько рассмеялся.

- Ну, разве что ты придумаешь какой-нибудь способ загнать обратно Жезлы и Чаши. Если тебе это удастся, если потом ты сумеешь расположить карты по порядку, ты остановишь ураган. Но поскольку карты мечутся сейчас по небу, не представляю, как это сделать. Договорись с теми, что остались...

- А мы могли бы?.. - тут же спросила Нэнси, но Генри не понял.

- Попробуй, - насмешливо бросил он. - Вот четыре валета; возьми их и поговори с ними! Раз ты выпустила остальных, пусть эти расскажут тебе, где их искать. О, быть так близко, так близко!

- Я все равно поступила бы так, даже если бы заранее знала, как все будет, - сказала Нэнси, - но я не знала. Я только хотела удержать твои руки.

- Не стоило трудиться. Скоро они совсем успокоятся, - сарказм тут же сменился обреченностью, - так же, как и твои. - Внезапно Генри схватил и страстно сжал в темноте ее ладони. - У тебя прекрасные руки, - прошептал он. Они разрушили мир, но хуже от этого не стали. Нэнси, ты хоть понимаешь, что сделала то, о чем сотни лет говорили священники и ученые? Это - конец мира. Ты убила его - ты и твои прекрасные руки. Они выпустили ветер и снег, бросили их на весь мир, и теперь мир погибнет. Танец кончается: Жонглер покончил с одним из шаров.

- Тогда приласкай их немножко, - попросила она. - Приласкай, если уверен в этом. Если совершенно уверен.

- А ты можешь вернуть Жезлы? - он саркастически усмехнулся. - Все, от одного до десяти? Открыть тебе окно? Ты их будешь звать или ловить?

- А фигурки нам не помогут? - спросила она. - Ты должен знать. Может быть, они смогут управлять картами?

Генри ощутимо вздрогнул.

- Кто тебе про это сказал? Я не мог. Я ничего не знаю о том, как можно действовать изнутри. Если только...

- Если?.. - с надеждой повторила она. - С тобой я сделаю все, дорогой. Говори, что я должна? Он повернулся и наклонился к ней.

- Ты? Но ты же ненавидишь то, что я делаю, ты хочешь спасти отца, конечно, хочешь, я не виню тебя за это, - но как же тогда ты поможешь мне?

Неожиданно для самой себя она рассмеялась. Смех принес ощущение свободы, и липкий, ползучий страх потихоньку убрался из темной комнаты.

- Генри, милый, - сказала она, - разве для твоих танцоров свет клином сошелся на моем отце? Неужели ты считаешь, что они не могут спасти мир и при этом оставить отца в покое? Генри, ненаглядный, как серьезно ты ко всему этому относишься!

- Ты еще можешь смеяться, - ответил он, удивляясь ее легкомыслию. - Ты можешь смеяться.., хотя я сказал тебе, что это - конец мира.

Она поднялась на ноги.

- Я начинаю соглашаться с тетей Сибил, - сказала она. - Совершенно не стоило проникать в тайны этих бедных карт, если так трудно потом удержать их. Но раз уж мы с тобой вдвоем повернули все не туда, не можем ли мы попробовать только попробовать, дорогой, - не можем ли мы все исправить?

- Ты боишься Таро, - печально произнес он, - ты всегда их боялась.

- Больше не буду, - заверила Нэнси. - А может, и буду. Я снова буду бояться, я снова буду падать, я снова буду ненавидеть и злиться. Но представь на миг, что есть кто-то, он бежит и смеется на бегу, и все твои карты, и все танцоры мчатся за ним, и почему бы ему не поймать для нас два-три листа, если мы очень попросим? Мы же никому не причиним вреда, если сможем все исправить, правда?

Генри тяжело поднялся на ноги.

- Нет пути, который кому-нибудь не причинил бы вреда.

- Дорогой, какой же ты мрачный, - упрекнула она. - Вот чем кончаются заклинания ураганов и попытки убить собственного отца твоей собственной Нэнси! Наверное, найдется способ не повредить никому. Кроме тех, - добавила она, и облачко печали затуманило охватившую ее изнутри веселость, - кроме тех, кто сам хочет себе вреда. Но давай предположим, что они не хотят, и давай считать, что они не будут, и давай радоваться, что мой отец в безопасности, и давай посмотрим, могут ли золотые танцоры вернуть Жезлы и Чаши. По-моему, это наш долг перед миром. - Она легко поцеловала его. - Конечно, ты выбрал самый простой путь. Другие чародеи загнали бы отца в амбар и подожгли, или заманили бы в реку и утопили. Ты добрый, Генри, только немного перевернутый кое-где. Говорят, все гении такие. А ты, по-моему, гений, мой дорогой, и ты так серьезно относишься к своей работе. Как Мильтон, или Микеланджело, или Моисей... Ты знаешь, по-моему во всем Пятикнижии Моисея нет ни одной шутки. Мне плохо видно в темноте, но по-моему ты хмуришься. А я болтаю. Но ведь ни болтовня, ни хмурые брови ничем нам не помогут, правда? Идем, мой гений, а то мы не успеем спасти мир до того, как твоя рукотворная буря совсем его доконает.

- Похоже, ничего другого не остается, - сказал он. - Но предупреждаю, я не знаю, что из этого получится. Может, ничего и не выйдет.

- Ну, нет так нет, - беспечно отозвалась Нэнси. -Но они же танцуют, так ведь, дорогой? И, возможно, если мы хотим любить...

- Ты все еще любишь меня? - недоверчиво спросил Генри.

- Никогда я не любила тебя так сильно, - сказала она. - О, давай не будем терять время. Идем, дорогой, а то еще твоя тетушка выкинет что-нибудь несусветное. У вас потрясающая семья, Генри. Вы все просто помешались на своих хобби. Я совершенно ничего не имею против, милый, но, умоляю, только не сейчас.

- Джоанна здесь? - воскликнул Генри, позволяя увлечь себя к двери.

- Конечно, - подтвердила Нэнси. - Но давай пока оставим ее в покое. Отведи меня к фигуркам, мой милый, потому что в ушах у меня звучит ритм танда, а в глазах - золотистый свет. Может быть, ради этого я и родилась на свет, и торжество славы Господней было, есть и пребудет вовеки. Поторопись, прошу тебя, потому что мир движется быстро, и мы должны успеть хотя бы предстать перед ним.

Глава 11

ДЖОАННА

Внизу в гостиной котенок потянулся и зевнул. Сибил спустила его на пол, как только вошла с улицы, и попросила служанку присмотреть за ним. Но руки до него дошли лишь сейчас: м-р Кенинсби, Ральф, да и сама Сибил требовали внимания. А теперь добавились еще Джоанна и Стивен. Аарон Ли, глядя на сестру с настороженной ненавистью, произнес:

- Раз уж ты здесь, Джоанна, лучше бы тебе лечь в постель. Да и ему тоже, кивнул он на Стивена.

- Да, Аарон, - покладисто, но с легким смешком сказала Джоанна. - В такую ночь плохо оказаться на улице, а?

Аарон огляделся; кроме них троих и котенка, в гостиной никого не было.

- Зачем ты пришла? - прошипел он.

- Повидаться с тобой, дорогой, - отозвалась старуха. - И Стивен тоже. Он так любит тебя, мой Стивен. Так ведь, Стивен?