Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919 - Николай Реден

Отряд матросов, вооруженных ружьями с примкнутыми штыками, гнал к баржам толпу численностью примерно сто человек. Судя по одежде, большинство из пленников были армейскими офицерами. Объяснений не требовалось: это были люди, арестованные в ходе последних рейдов чекистов.

В моем сознании промелькнули все самые мрачные картины. В этот миг я отказывался верить, что передо мною живые человеческие существа. Затем меня захлестнуло чувство беспредельного отвращения. Я понимал людей, которых безжалостно гонят неизвестно куда. Я понимал, кем они были, — я был одним из них.

Их недостатки не были ни крупными, ни мелкими, не были ни продолжением достоинств, ни пороков — это были недостатки человеческой природы. Немногие из них причиняли зло ближнему преднамеренно. Большинство из них считали свои дела выполнением долга перед страной и три долгих года терпели беды и лишения на фронте. А теперь они должны были исчезнуть с лица земли. Эти люди — с их семьями, печалями и радостями — должны были лишиться жизней, потому что были такими же, как и я, потому что думали и чувствовали, как я.

У меня подкашивались ноги, поэтому я ухватился за перила. В тот же момент отвращение и гнев уничтожили все посторонние чувства. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это хлестать свинцом из пулемета.

Я судорожно искал выход из сложившегося положения, и неожиданно мне в голову пришла простая мысль. У моста находилось посольство Великобритании. Там, вероятно, я смогу выяснить, какие пути к открытой борьбе возможны.

Оторвав свой взгляд от барж, я пошел по мосту в намерении как можно скорее добраться до здания, которое казалось совершенно безликим, когда полчаса назад я проходил мимо него.

Глава 17

Понимание особенностей России революционных лет не может быть полным без учета прямого и косвенного влияния на политическую ситуацию союзников. Во время Первой мировой войны, когда материальные и людские ресурсы были почти истощены, первостепенное значение приобретали тесное сотрудничество и координация действий между союзными правительствами. В силу географической удаленности мало информированные массы россиян не были осведомлены о бремени войны, которое несли союзники России. На Западном фронте англичане, французы и итальянцы ожесточенно сражались с врагом, на востоке же русские были предоставлены самим себе. Такая ситуация требовала от россиян воспринимать добрую волю союзников как само собой разумеющееся, что было трудно ввиду особенностей хода военных действий.

Как свидетельствует ход сражений, военные деятели Великобритании и Франции долгое время недооценивали важность объединенного командования и согласованных действий. Близорукость и эгоизм со всей очевидностью обнаруживались при проведении военных консультаций и снижали эффективность операций союзников. Когда англичане и французы приняли наконец меры по исправлению положения, Россия уже утратила былую мощь, а у русских возникли достаточные основания для обид.

В 1914 году Россия бросила на помощь союзникам военные ресурсы, превышавшие ее долю в общем балансе. В продолжение этого года Германия предприняла две попытки прорвать Западный фронт и нанести французам и англичанам решающий удар. В обоих случаях русская армия, не располагая ни достаточным вооружением, ни подготовкой для взятия на себя инициативы, атаковала немцев на Восточном фронте. Оба раза русским удалось вынудить немцев перебрасывать войска в критический момент с Западного фронта ценой тяжелых потерь, ослабляя таким образом давление противника на французские и британские силы.

В 1915 году германское командование пересмотрело свои первоначальные планы и, сосредоточив основные силы на востоке, нанесло ряд мощных ударов по Русскому фронту. На протяжении всего этого года французы и англичане позволяли своим войскам отдыхать после изнурительных кампаний и не предпринимали сколько-нибудь крупномасштабных операций, чтобы оказать России остро необходимую помощь.

Контраст был слишком очевиден, чтобы не привлечь внимания российской общественности. После первых двух лет войны русские люди в раздражении, бывало, говорили, что французы и англичане готовы сражаться с Германией до последней капли российской крови. Однако заявления подобного рода были скорее исключением, чем правилом. Русские оставались лояльными союзникам.

Такая лояльность была в значительной степени достигнута благодаря усилиям дипломатов, которые, в отличие от военных руководителей, с самого начала понимали необходимость полного взаимопонимания. Среди деятелей, прилагавших к этому усилия на последнем этапе, выделялись Сазонов, министр иностранных дел России, а также Палеолог и Бьюкенен, представители Франции и Великобритании при русском дворе. Эти два талантливых и последовательных дипломата были горячо преданы союзническому делу и с большим сочувствием относились к внутренним проблемам России.

Толкование изменчивой политики французского и британского кабинетов правительству, заседающему в Петрограде, часто оказывалось весьма трудной задачей, однако Палеолог и Бьюкенен проявляли в этом деле поразительное искусство. Чтобы иметь ясное представление о политической обстановке в России, французский и британский послы поддерживали дружеские отношения с различными представителями российского общества, но ни связи, ни убеждения не оказывали влияния на выполнение ими своих обязательств перед императорским правительством. Их оценки политической ситуации отличались особой глубиной именно в начале мартовской революции в России.

Сохраняя хладнокровие и трезвость ума среди всеобщей эйфории, Палеолог и Бьюкенен внимательно следили за развитием событий и предупреждали свои правительства о том, что дальнейшее участие России в войне становится проблематичным. Однако в Лондоне и Париже пессимистический тон посланий своих дипломатов относили к их консерватизму и склонности переоценивать дружеские связи предреволюционного времени. Вместо того чтобы внять предостережениям и попытаться сохранить Россию хотя бы в качестве потенциальной угрозы Германии на Восточном фронте, французское и британское правительства требовали от Керенского начать наступление. В результате последовала летняя катастрофа 1917 года и окончательный развал русской армии. Тем не менее союзники продолжали хвататься за соломинку. Даже после прихода к власти большевиков Франция предложила послать достаточное число советников для реорганизации и поддержания боеспособности русских воинских частей на фронте.