Десять Поверженных - Глен Кук

— Леди оставила мне сообщение. Если я встречу тебя. Она хочет тебя видеть.

Ловец Душ сказал всё это одним голосом. Это был строгий женский голос.

— Она хочет спросить тебя о восстании в Вязе.

Хромой вздрогнул. Его рука, лежащая на столе, начала нервно подёргиваться.

— Восстание? В Вязе?

— Повстанцы атаковали дворец и казармы.

Лицо Хромого стало абсолютно бесцветным. Рука задёргалась ещё сильнее.

— Она хочет знать, почему тебя там не было, чтобы дать бандитам отпор.

Ещё три секунды Хромой оставался без движения. Его лицо стало почти смешным. Я редко видел выражение такого откровенного страха. Затем он вскочил и убежал.

Ворон метнул нож. Он воткнулся в дверной косяк. Хромой даже не заметил.

Ловец Душ засмеялся. Его смех не был похож на тот, который мы слышали раньше. Он был резкий, жёсткий и мстительный. Ловец поднялся и подошёл к окну.

— О, кто-то завладел нашей наградой? Когда это произошло?

Элмо, чтобы скрыть свою реакцию, пошёл закрывать двери.

— Подкинь мне ножик, Элмо, — сказал Ворон.

Я тоже поднялся, встал позади Ловца и посмотрел на улицу. Снегопад прекратился, и стал виден камень. Холодный, не излучающий больше сияния, он был покрыт снегом.

— Я не знаю, — надеюсь, мой голос прозвучал искренне. — Всю ночь валил снег. Когда я последний раз смотрел, ещё до прихода Хромого, ничего не было видно. Может, мне сходить туда?

— Не беспокойся.

Он поставил свой стул так, чтобы можно было смотреть на площадь. Потом, выпив поданный Элмо чай, он отвернулся и заговорил.

— Кочерга уничтожен. Все его тараканы в панике. И что ещё лучше, у Хромого опять неприятности. Неплохая работа.

— А это правда? — спросил я. — Насчёт Вяза?

— До последнего слова, — ангельским радостным голосом. — Кто-то будет удивляться, как повстанцы узнали, что Хромого нет в городе, и как Меняющему Форму удалось так быстро узнать об этих неприятностях, чтобы успеть появиться там и раздавить это восстание, пока оно не стало опасным, — ещё одна пауза. — Хромой поразмышляет об этом на досуге, — он засмеялся опять, но на сей раз более тихо и мрачно.

Элмо и я были заняты приготовлением завтрака. Обычно это делал Масляный, поэтому в данный момент мы изменили порядок.

— Вам нет смысла оставаться здесь, — произнёс Ловец Душ через некоторое время. — Молитвы вашего Капитана услышаны.

— Мы можем уйти? — спросил Элмо.

— Оставаться ведь незачем, да?

У Одноглазого причины были. Мы не обратили на них внимания.

— После завтрака начинайте собираться, — сказал нам Элмо.

— Вы что, хотите ехать по такой погоде? — воскликнул Одноглазый.

— Капитан ждёт нас.

Я подал Ловцу Душ деревянную тарелку с яичницей. Не знаю, зачем. Он почти никогда не ел, а за завтраком — вообще никогда. Но сейчас он не отказался.

Я посмотрел в окно. Толпа обнаружила исчезновение сокровищ. Кто-то смахнул снег с лица Кочерги. Глаза открыты. Казалось, что они наблюдают за чем-то. Жутко.

Люди ползали на коленках вокруг стола и дрались за монеты, которые мы оставили там ночью. Толпа кишела, как опарыши в гниющем трупе.

— Кто-то должен отдать ему последние почести, — пробормотал я. — Он был просто дьявольским противником.

— У тебя есть твои Анналы, — сказал мне Ловец Душ. — Только победители беспокоятся о почестях врагу.

И я направился к своей собственной тарелке с завтраком. Я стал думать, что же он имел в виду, однако горячая пища в данный момент оказалась для меня куда важнее.

Кроме меня и Масляного, все уже были в конюшне. Они собирались вернуться за раненым солдатом с фургоном. Я делал кое-что для него и давал кое-какие снадобья, чтобы он смог легче перенести тяжёлый переход.

Все остальные занимались своим делом. Элмо хотел поправить навес на фургоне, чтобы защитить Масляного от непогоды. Я ждал их, раскладывая пасьянс.

Вдруг раздался голос Ловца Душ.

— Она очень красива, Каркун. Выглядит совсем молодой. Свежая, ослепительная. С каменным сердцем. Хромой по сравнению с ней — просто щенок. Молись, чтобы никогда не встретиться с ней взглядом.

Ловец Душ смотрел в окно. Мне хотелось порасспрашивать его, но ни один вопрос, как назло, в голову не шёл. Чёрт, я упустил реальный шанс.

Какого цвета у неё волосы? Глаза? Какая у неё улыбка? Когда у меня не было возможности всё узнать, эти вещи значили для меня очень много.

Ловец Душ поднялся, накинул плащ.

— Даже ради одного Хромого, вся эта игра стоила свеч, — сказал он.

Остановившись у дверей, он пронзил меня взглядом.

— Вы с Элмо и Вороном выпейте за меня. Слышишь?

И он исчез.

Минутой позже появился Элмо. Мы погрузили Масляного и выступили назад, в Мейстрикт. Я ещё долго не мог привести свои нервы в порядок.

Часть IV. ШЕЛЕСТ

ГЛАВА 1

Эта эпопея закончилась успешней всех остальных операций на моей памяти, при минимальных усилиях. Насколько спокойным и безмятежным было наше состояние в течение всей этой истории, настолько огромной катастрофой стала она для повстанцев.

Мы бежали с Плато. Все позиции Леди рухнули там почти за один день. С нами бежало пять или шесть сотен человек из регулярной армии, отставших от своих частей. Чтобы ещё быстрее достигнуть Лордов, Капитан решил срезать путь прямо через Облачный Лес, вместо того чтобы идти по окружной южной дороге.

Батальон основных сил противника наступал нам на пятки, находясь в дне пути позади нас. Мы могли бы встретить их и уничтожить, но Капитан хотел улизнуть от повстанцев. Мне это тоже больше нравилось. Сражение под Розами оказалось очень жестоким. Пали тысячи людей. Гвардия тащила с собой такое количество раненых, что люди умирали только потому, что я физически не успевал заниматься сразу всеми.

У нас был приказ поступить в распоряжение Ночной Ящерицы, который находился в Лордах. Ловец Душ полагал, что Лорды станут следующей целью повстанцев. Мы невероятно устали и предчувствовали, что надвигается ещё одна битва перед тем, как зима, наконец, охладит пыл этой войны.

— Каркун, смотри!

К нам приближался Белёсый, неся на плече обнажённую женщину. Здесь были я, Капитан, Немой и ещё двое. Женщина, наверное, могла быть и привлекательной, если бы не была так измучена.

— Неплохо, Белёсый, неплохо, — сказал я и вернулся к своим записям.

Где-то за спиной Белёсого не прекращались гиканье и крики. Люди пожинали плоды победы.