Febris эротика - Ольга Агурбаш

И будет права, наверное. Все же речь идет об интересах детей. Она же не уборщица, не повар. И их-то трудно подобрать, и к ним привыкать надо. А тут — дети! С ними же нельзя так: сегодня — одна няня, завтра — другая, послезавтра — третья…

Галя отлично понимала это, поэтому молчала, мучаясь своими бесконечными мыслями и строя немыслимые планы на будущее.

Когда приступы тоски мучили особенно сильно, она бралась за телефонную трубку. С очередной зарплаты Галя купила себе мобильник и могла теперь звонить своим в любое время, не завися от разрешения хозяйки. Хотя та всегда позволяла пользоваться домашним телефоном. Лишь бы Галя счета вовремя оплачивала. И все же она решилась на покупку аппарата, понимая, что и ей могут беспрепятственно звонить. В любое время. Все же Сашка иной раз зарабатывал и вполне мог позволить себе потратиться на звонок жене. У них получалось так: раз в неделю звонила она, раз в неделю — он. Иногда чаще. Особенно когда накатывала грусть-тоска, как сейчас, например.

— Саш! Ну как вы? Как Димка?

— Да нормально. Скучаем…

— А как он учится?

— Ничего вроде. Тройки, четверки… Как обычно.

— А ты сам?

— Работаю. Тут, правда, проблемы кое-какие могут возникнуть.

— В ресторане? С работой?

— Ну да…

— А что такое? — встревожилась Галя.

— Помнишь Вадика, директора ресторана?

— Конечно.

— В каких-то разборках ранили его….

— Да ты что?!

— Да… И серьезно причем ранили. В реанимации сейчас. Поднимется ли… Непонятно. И что с рестораном будет?

— Ой!

— Вот тебе и «ой»! Так что я тут потихоньку кое-какие деньги откладываю. Не трачу особенно. Если только Димке надо что-то в школу. А так — все по минимуму. Кто его знает, что с работой будет? А ты-то как там, Галь?

— Ну что я? Работаю. Скучаю ужасно… До слез… — голос задрожал.

— Ладно, Галь! Все будет хорошо! Не волнуйся! Наладится!

Каким образом должно все наладиться, Галя не представляла. Одно она понимала совершенно точно: возвращаться на Украину ей не хочется. Ей нравится Италия, ей нравится Рим. И хотя она ничего еще толком не видела в этом городе, почему-то ее сердцу было мило находиться здесь… Вот только бы семья была рядом! Тогда любые трудности преодолимы. Вот только как это осуществить? Что сделать? И Галя потихоньку стала узнавать, какие возможности есть у иностранцев, чтобы остаться здесь жить и работать. Невзирая на все сомнения, она все же решилась обратиться с этим вопросом к Паолине. Та обещала разузнать.

Как-то Сашка позвонил возбужденный и радостным голосом сообщил:

— Галь, представь! Олеся вернулась!

— Да?! — Галя почему-то испугалась. Хотя чего пугаться-то. Ну вернулась подруга и хорошо!

— Да! Она зашла к нам, рассказала всю вашу историю.

Галя молча слушала. Настроение, и без того тягостное, испортилось совсем.

— Ты ей дай мой телефон. Пусть она позвонит, — попросила она мужа.

— Хорошо, Гал! А ты чего напряглась-то? Я думал, обрадую тебя!

«И правда, чего я так болезненно реагирую? — задалась Галя вопросом. — Конечно, это она меня втянула в эту историю. Пусть невольно, но она. Но дело даже не в этом».

Дело было в ревности. Мало того что Сашка столько времени без жены, так еще Олеся возьмется его навещать со своим повышенным эротическим потенциалом и с затаенной симпатией к ее мужу. Очень не понравился Галине такой расклад. Однако, что она скажет мужу. Почему она так нервничает?

— Саш, я очень скучаю… Я очень за вас волнуюсь… И если честно, я завидую Олеське… Она имеет возможность вас видеть, а я нет…

Сашка довольно рассмеялся:

— Галь! Ты у меня замечательная! Не грусти! Знаешь, когда мы оказались в разлуке… все плохое отошло на второй план…

— Что плохое?

— Ну, может, ссорились мы иногда, раздражались… Недовольны были друг другом… А сейчас… лично я вспоминаю только хорошее. И верю, что скоро мы будем вместе. Какое-то испытание нам дается. Но мы же выдержим! Да, Галь?!

— Конечно, Саш, выдержим! — «Пока я что-нибудь не придумаю и не разрешу эту ситуацию», — подумала про себя Галина, а вслух сказала: — Я начала поиск работы для тебя. Только боюсь, что музыкантом… вряд ли… Сам понимаешь… Скорее всего, в иностранной рабочей силе нуждаются строительные компании или городские службы.

Сашка на том конце провода усмехнулся:

— Галь, ну какой из меня рабочий? Сама посуди. Я тяжелее гитары ничего в руках не держал.

— А что делать, Саш?! Лично я любой работе была бы рада, лишь бы быть вместе.

— Ладно! Посмотрим! — Энтузиазма в голосе мужа она не услышала. И правда, какой из него строитель с изнеженными руками и тонкими музыкальными пальцами. Подсобный рабочий если только… Ничего себе карьера: из артистов в уборщики! Незавидные перспективы. Ничего не скажешь!

Галя положила трубку и взялась за сердце. Господи, почему же так тяжело? Неужели Леська что-то задумала? Неужели охмурит Сашку? А чего его охмурять-то? Он уже четвертый месяц без бабы! Ой-ой-ой! Леська, Леська, хоть и подруга ты мне, а я тебе не верю. Для тебя в отношении с мужиками все запросто. Захотела — с одним переспала, захотела — с другим. Мужей меняешь как перчатки.

Сердце ломило, душа болела, в висках стучало от мыслей, одна неприятнее другой. И ничего с ней, этой ревностью, не сделать. И никак с ней, со своей тоской, не сладить! Скорее, скорее надо работу Сашке искать. Быстрее вызывать его сюда. Пусть сначала одного. Димку попозже можно будет забрать. Тем более что со школой совсем непонятно.

Надо бы прямо завтра поторопить хозяйку. Ну насколько это слово уместно: поторопить. Пусть по-другому: поинтересоваться, не узнала ли чего, не разведала ли… Галя уложила детей и заснула с этой мыслью: завтра поговорю с ней…

Но назавтра случилось с ней что-то непонятное…

Сашка ходил на свою работу ежедневно, кроме понедельника. В понедельник ресторан тоже работал, но живой музыки не было. Один день ансамблю полагался выходной. Это только со стороны кажется, что у музыкантов не работа, а сплошной праздник! Играй себе, пой, балдей и получай удовольствие от собственного труда. Так-то оно, может, и так. Это когда изредка, в охотку. А когда музицирование является каждодневным трудом, причем далеко не всегда адекватно оплаченным… Вот тогда артист выматывается не дай бог. Каждый вечер, начиная с семи часов и заканчивая далеко за полночь, он должен быть в хорошем настроении, в голосе, должен хорошо выглядеть, быть красиво одетым. И хотелось бы, чтобы у него при этом был кураж, порыв, масса энергии. Он должен угождать публике, исполняя надоевшие донельзя песни. Далеко не всегда любимые им самим, набившие оскомину и опротивевшие до тошноты. А исполнять их надо бы так, чтоб искра в глазах, чтоб слеза в голосе… Короче, чтобы клиент был доволен.