Febris эротика - Ольга Агурбаш

Он замялся, задумался ненадолго, а потом выдал свое привычное:

— Я даже не знаю. Ты смотри сама. Тебе же виднее. Мне-то не с чем сравнивать. Это у тебя есть видимость альтернативы. Здесь все глухо. Ничего нового. Никаких улучшений. А что там? Разве я знаю.

— Ладно. — Она ничего другого и не ждала. — Будем думать. Пока поработаю немного, до конца лета хотя бы, а там посмотрим.

Галя никогда не считала своего мужа подкаблучником. Да и был ли он им? Трудно сказать, да и не важно это, наверное. В самом деле, что он ей сейчас может предложить? Она оказалась в ситуации, когда именно ей придется брать ответственность за всю свою семью.

Вариантов дальнейшего существования ей виделось немного. Можно было, поработав пару месяцев, вернуться домой. Как, собственно, изначально они с Олесей и собирались сделать. Возможна была и длительная работа. Галя понимала, что хозяев она устраивает, что с детьми у нее наладился хороший контакт. Только как она одна, без своих?

А что, если их попробовать вытянуть в Рим? Стоп! Куда вытянуть? Кому они здесь нужны? У них нет денег даже на билет, где уж им на жизнь найти? Какую работу подыскать для Сашки?

Одни вопросы. И ни одного ответа. А потом она подумала: надо отпустить свои мысли, волнения, переживания. Ведь зачем-то оказалась она здесь? Каким таким странным, непостижимым образом она остается в чужой стране? Стране, о которой никогда не думала, ничего толком не знала и уж совершенно точно не представляла местом своей эмиграции.

Она, скромная школьная учительница из далекой украинской глубинки, — и вдруг в Риме!

Постепенно ее итальянский закрепился, пополняясь новыми словами, превращаясь из примитивного в насыщенный. Постепенно она приучила себя читать журналы и газеты, поначалу понимая лишь отдельные слова, а со временем находя смысл в прочитанном. Деткам — своим подопечным — она читала сказки тоже на итальянском. Пробовала было на английском, но они большой объем на иностранном языке не воспринимали. Перешли на их родной язык. Сначала Галя читала очень медленно и с ошибками, чему дети были несказанно рады и потом некоторое время необидно передразнивали няню, вспоминая те или иные огрехи в чтении или в произношении. А она им предложила несколько слов на русском: «Жили у бабуси два веселых гуся», и даже на украинском: «Ты ж мени пидманула».

Но это втайне от хозяйки. Так — развлечение.

Зарплата первого месяца почти вся ушла на оплату счетов, покупку предметов гигиены и хорошего крема для лица. Кожа почему-то сохла ужасно. То ли жара забирала влагу, то ли переживания таким образом сказались на Галине, только она с ужасом заметила обострившиеся морщины, скорбные складки, серость кожи. А ведь она совсем еще молодая! Подумаешь, тридцать три! Разве это возраст для женщины?! Даже не расцвет. Преддверие истинной женственности! Ожидание счастья! Хотя какое тут счастье? До счастья ли? Ей бы выжить!

Вон первые седые волосы появились. Так не годится. Со следующей зарплаты — краска для волос, крем для тела. Да, дорого! Пусть! Невозможно запустить себя, немыслимо! Вон Сашка ее, несмотря на то что мужчина, а как следит за собой! Руки бережет, ухаживает даже за ними. Стрижка у него всегда свежая, чисто выбрит, надушен. Ему Галя на все праздники — то парфюм, то дезодорант, то бесцветный лак для ногтей. Ему — да! А себе? Еще и похудела. И оказалось, что худоба совсем ей не к лицу. Не красит ее. Платье то свое, леопардовое, примерила как-то: со спины как девочка: попа крутая, ноги стройные. А спереди — нет, не очень. Шея сморщилась, грудь утратила упругость. Нет-нет, так нельзя! И мысленно к планируемой покупке краски для волос приплюсовала витамины. Все, решено, со следующей зарплаты.

Прошло два месяца, начался третий. Рим, к которому Галина поначалу не испытывала никаких чувств, постепенно заворожил ее. Она помногу гуляла с детьми. Ступая на мощеные улочки, задумывалась о вечности. Глядела на стены старых зданий и поражалась их древности. Город выглядел живым, интересным и вполне современным, а между тем в нем, особенно в центре, огромное количество зданий свой возраст исчисляли веками! Галя покупала путеводители, карты города, читала описания, потихоньку погружаясь в историю Древнего Рима. То ли мозг у нее был таким образом устроен, то ли сказалась учительская закалка, только все то, что она хоть раз прочла, оставалось в памяти. Она запросто запоминала даты и имена, события и легенды. А потом пересказывала детям историю их родного края. Те слушали, открыв рты.

Маленькие Моника и Джо были трогательны, непосредственны и в меру избалованны. Они увлекались каждый своим: Джо интересовали модели самолетов, Монике нравились фонари. В детском магазине раз в месяц Паолина покупала сыну новую модель. А с Моникой было проще. Она собирала изображения уличных фонарей. На ее полке в спальне была целая выставка: сделанные из картона и цветной бумаги, вырезанные из журналов и наклеенные в альбом, сувенирные статуэтки и брелоки в виде фонариков.

Галя придумала еще кое-что. Во-первых, среди многочисленных изданий она нашла для Джо журнал про модели. Он был хорош не только текстами, пояснениями и фотоснимками, но еще и тем, что в каждом номере в середине присутствовал вкладыш из твердой бумаги с очередной моделью самолета. И теперь ребенок имел возможность не только раз в месяц приобретать новинку в магазине игрушек, но и собирать самолетик из журнала. Конечно, картонный самолет — это не совсем то, это не настоящая модель в миниатюре, но тем не менее. Тем более что в журнале много рассказывалось об истории самолетостроения, конструкторах, современных тенденциях аэрокосмической промышленности и прочих очень интересных для Джо вещах. Он погружался в изучение, листая часами любимые журналы, рассматривая картинки и обращаясь к няне с просьбой прочесть ту или иную заметку. Так Галина ко всей прочей информации обогащалась еще и знаниями, казалось бы, совершенно ей ненужными.

А для Моники они открыли прекрасное занятие: фотографировать фонари. Иногда Андреа разрешал дочери брать на прогулку фотоаппарат. На самом деле отвечала за оптику, естественно, Галя. Она же вешала его себе на шею, она же и снимала, поскольку аппарат был тяжелый, не очень удобный и, по словам Андреа, очень дорогой. Доверить такую вещь пятилетней дочери Андреа не решался. Но зато Моника выбирала. Боже, сколько же фонарей они наснимали! И в вечернее время, и днем! И в тумане, и в дождь, и в сумерках! И с разных ракурсов! Сначала снимали. Потом вместе шли в фотолабораторию, отбирали наиболее удачные снимки, выбирали самые лучшие, заказывали печать. Пожалуй, это занятие было не менее увлекательным, чем сам процесс съемки. Посещение фотостудии любили все трое, и долгое время сидели там, не торопясь уходить и никогда не отказываясь от сока, который предлагали работники своим постоянным клиентам.