Я, они и тьма - Анна Зимина

Мальчишка погладил пальчиками простыню, опустил голову.

— Ладно, — шепчу я.

Я устала. И Дит понимает, машет рукой и уходит, оставив ароматные дары на моем столике.

Пахнет ягодами, молоком, хлебом. Я тянусь к кувшину, но тут…

Шум с улицы. Вскрик. Неужели опять дикий бык вырвался? Я с огромным трудом встаю на ноги, с еще большим трудом доношу свое ослабевшее тело к окну.

Вокруг снуют люди, кричат. Бык в пыли, уже лежит, связанный магией, окровавленный. Красный глаз с ненавистью косит вбок, на маленькую кучку тряпок. Тряпок… Я вглядываюсь. В тряпках — знакомое маленькое лицо. Струйка крови от виска, закрытые глаза, открытый в последнем крике рот. Пламенеющая прядка рыжих волос.

Вокруг сердца сгущается жар магии. Волна, вторая, третья… Она течет, льется так, как не лилась никогда. Быстрее, пожалуйста, быстрее, прошу! Жарко. С меня катится пот. Наша магия холодна, но сейчас от меня полыхает жаром. Он течет туда, куда надо. Лечит раны. Вдыхает жизнь.

Дит садится, недоуменно моргает глазами. Трогает лоб, размазывая по лицу красное. То навоз, то кровь… Не везет мальчонке.

Достаточно. С Дитом все хорошо.

Я пытаюсь остановить поток магии, но неожиданно у меня ничего не выходит. Сердце уже горит от силы, оно не успевает биться и отбивать волны жара.

Я стекаю на пол, ложусь на него, подтянув колени к груди. Пытаюсь сдержать.

Больно… Так дышать больно! Магии становится все больше, еще больше. Это не волны. Это лавины.

Жар нестерпим. И он сворачивается чернеет, превращаясь в дым.

Я слышу крики, чей-то плач, чувствую прикосновения. А потом меня накрывает тьма. И сама становлюсь ею.

Последнее, что я вижу — медный блеск браслета на запястье.

А потом — покой.

***

И снова сон. И в этом сне я смотрю на лицо Дерека Ват Йета, и кажется оно мне таким родным, таким знакомым, что дергает что-то внутри. Мне тепло на него вот так смотреть, и я протягиваю руку, почти материнским жестом глажу его по лицу. Ну что же он так плохо смотрит? Он должен смотреть по-другому! Он не чужой мне! Он родной мне!

Я обиженно хмурюсь, пытаюсь подняться, чтобы все же коснуться его, погладить, потрепать по идеально уложенным каштановым волосам, но он не дается мне, отодвигается дальше.

Я встаю, опираюсь на руку, вскрикиваю — отлежала, затекла кисть. Больно… И тут только я прихожу в себя.

Ват Йет недоуменно смотрит на меня, а я тяну к нему ручонку. Это как это так? Я вообще кто? Вера? Йола? Петра?

Все еще находясь в непонятном отуплении, я продложаю тянуться к нему и замечаю то, что не раз видела раньше, но замечаю другим взглядом, не своим. Я вижу россыпь маленьких родинок на шее, уходящих под ворот рубашки. Вижу родные тени скул, чуть островатый подбородок, неожиданно длинные ресницы, влажные каштановые волосы в полумраке комнаты кажутся черными. Сильная шея, красивое тело, светлая до белизны кожа, руки тоже красивые. Чувствую запах — очень знакомый, притом знакомый мне намного раньше. И я чувствую… Его власть, силу, решительность, я восхищаюсь им. Да я же люблю его! Осознав это, я прихожу в себя окончательно, видимо, от шока.

Опускаю руку, снова смотрю на него — стоит рядом со мной, красивый, как подарочная обертка, смотрит своими пуговичными глазами, и никаких чувств во мне не вызывает. Настоящая я его вообще не очень воспринимала как человека. Ходит такое красивое нечто в идеально сидящем костюме, отдает приказы, смотрит на все равнодушно и спокойно…

Шизофрения набирает обороты. Что происходит? Я сейчас испытала чувства Петры? Йолы? Здорово! Нет, ну просто прекрасно! Мне же мало проблем!

— Извини, — буркнула я, пытаясь реабилитироваться, — мне кошмары снились.

Молчание. Прикосновение его пальцев к моему лбу.

— Жара нет. Подожди. Замри.

Я почти физически ощутила, как в меня скользнула его горячая магия.

— Ты истощена. Умственно тоже, ты не полностью функционируешь. Надо поесть как можно быстрее, выпить лекарства и выспаться. Хватайся.

Дерек Ват Йет нагнулся надо мной.

— Хватайся, ну же!

— За что хвататься? — спросила я. И как-то неожиданно для себя самой легко, мягко провела ладонью по его предплечью. Пальцы ощутили рисунок вспухших вен, гладкость кожи. Это прикосновение растревожило меня (или не меня?), заставило внутренне напрячься.

Я подняла лицо, заглядывая в его глаза. Зеленые, ни капельки не пустые. Удивленные, живые, мерцающие.

Уголок рта опущен, маленький шрам прямо у губ. Красиво. Очень волнующе. И я почему-то подалась вперед, перебарывая головокружение, прижалась губами к его скуле.

Прикосновение было мимолетным, и я успела понять только правильность и какую-то естественность происходящего. Ощущение меня ошеломило, и я даже не сразу сообразила, что Дерек Ват Йет резко отпрянул.

— Я понял. Поешь потом, — сказал этот равнодушный мужчина, к которому я как-то вдруг, совершенно внезапно ощутила прилив нежности. Ват Йет быстро коснулся моего лба, погружая в сон — на этот раз нормальный, полноценный сон без тьмы. То есть, без воспоминаний богини.

***

Дерек Ват Йет закрыл лицо ладонями, а потом растер до красноты щеки.

— Вот дура, — вслух протянул он, глядя на сладко спящую темную. И вместе с тем ему мучительно захотелось рядом с этой дурой прилечь. Укрыться одним пледом. Уткнуться в шею сзади, ощутить тяжесть русых гладких волос в руке.

Черное щупальце тьмы вырвалось из его спины быстрым радостным толчком.

Дерек Ват Йет ощутил это давно позабытое чувство, словно острый укол тонкой длинной иглой. Он замер в страхе, почти в ужасе, не желая верить. Ведь столько лет, столько десятилетий он положил на то, чтобы этого больше никогда не происходило! И все, все впустую! И это темная виновата!

Горячая эмоция заставила биться сердце быстрее. Вместе с ним все больше отвратительных черных щупалец вырывалось из-по кожи мужчины. Эта тьма была иной. Она не была похожа на тьму Йолы, о нет. Разница была колоссальна.

А вот в чем она заключалась…

Глава 14

Человек, рождаясь, берет от родителей форму глаз, ушей, вкусовые пристрастия, склонность или несклонность к наукам, черты характера. «Вся в мать», «весь в отца», — говорят мимопробегающие, оценивая быстрым взглядом фамильные сходства. Частенько случается и так, что гены спят, передаваясь через поколение. Например, на нежном светлом личике, похожем как две капли воды на мамино, темнеют южные глаза давнего предка. «Весь в деда», «вылитый прадед!» «ты один в один твоя прабабушка», — говорят в подобных случаях.

Род рыжеволосых Ват Йетов еще со времен Шестнадцати