Крещендо - Шарлотта Лэм

Она остановилась, глаза их встретились, через секунду он обнимал ее и, прижавшись друг к другу, они целовались с такой страстью, что сердце ее забилось громко, как метроном.

Потом он вздохнул и, нежно касаясь губами ее щеки, спросил:

— Скажи мне только одно, дорогая моя, если ты любила меня, зачем ты встречалась с этим мальчиком и не хотела видеть меня?

— Я не хотела больше мучиться, — ответила Марина и услышала, как у него перехватило дыхание.

— Боже мой, любимая моя. Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой. Я действительно заслужил, чтобы ты меня бросила.

Она откинула назад голову и серьезно на него посмотрела:

— Слишком я была молода для тебя.

— Нет, — ответил он тотчас же и опять нахмурился.

— Слишком молода, — продолжала она, но глаза ее улыбались. — Я не понимала, что за зверя мне удалось поймать.

Глаза его повеселели и морщинки, возникшие вокруг рта, расправились. Он усмехнулся и заметил:

— Боюсь, ты поймала дикого зверя.

— Совсем дикого, — согласилась Марина, слегка поддразнивая его.

— Однако его можно приручить, — предложил Гедеон.

— Ну, я не знаю… — Она посмотрела с вызовом. — Не уверена, что найду клетку подходящей величины.

— Мне не нужна клетка, я и так не убегу, — пообещал он.

Она действительно была почти ребенком, когда он соблазнил ее, и вся их любовь была тайной, страстной, но молчаливой. Гедеон не хотел и боялся сказать лишнее, а Марина была слишком робка, слишком неуверенна в себе, чтобы говорить. Она теперь понимала, что до сегодняшнего дня их женитьба не была настоящей. Помимо любви, которой они самозабвенно предавались, Гедеон и Марина не знали настоящего общения. Теперь им нужно было многое узнать друг о друге. Она стала наконец взрослой женщиной, что далось ей нелегко. Она взглянула на Гедеона и подумала, понимает ли он, что произошло с ними за последний год, проведенный в разлуке.

Гедеон по лицу Марины понял, что в ее голове шевельнулась какая-то невеселая мысль. Он крепко ее обнял и телом загородил от сильного холодного ветра.

— О чем ты подумала? Расскажи мне, — проговорил он хрипловато. — Что-то случилось? Ты мне не веришь? Верь мне, Марина!

— Я тебе верю. Я люблю тебя, Гедеон.

Его рот слегка дрогнул.

— Дорогая моя, — пробормотал он и опять потянулся к ней губами. Все исчезло: холод, боль, неопределенность. Они учились забывать прошлое, ибо навязчивые воспоминания о прошлых страданиях могут стать угрозой будущему.

Они шли, взявшись за руки, по дороге к дому.

— К сожалению, мне предстоят гастроли, — признался Гедеон. — Мне не хочется ехать, но я уже дал согласие и не могу подвести людей. Ты поедешь со мной, Марина? — Он по-хозяйски сжимал ее руку. — Не хотелось бы снова расставаться с тобой.

— Конечно, поеду, — легко согласилась она. — Только попробуй со мной расстаться.

Он рассмеялся, глядя на нее искоса.

— Я буду преследовать тебя, как тень, — поддразнила его Марина.

— Так оно и было в последнее время, — сказал он тихо.

— Хватит говорить о том, что прошло, — скомандовала она, и Гедеон снова улыбнулся.

— Хватит, — согласился он.

— Мы начинаем все сначала.

— Начинаем, — сказал Гедеон, и что-то в его тоне заставило Марину настороженно взглянуть ему в лицо. — Интересно, Гранди дома или ушел? — спросил он тихо и рассмеялся, увидев, что она покраснела. — Я заметил, как он спешил в деревню. Он тоже меня видел и посмотрел очень странно.

— Что же тут удивительного? Ты то приезжаешь, то уезжаешь!

— Я никогда больше не уеду, — сказал он, целуя ее в щеку. — Ты больше от меня не избавишься, я пристану к тебе как банный лист.

В доме было пусто и тихо. Ветер завывал вокруг него, раскачивая деревья и сотрясая ставни.

Прижимая ее к себе, прямо к сердцу, Гедеон целовал Марину:

— Скажи, что ты любишь меня.

— Я уже говорила, — ответила она, открывая томные глаза, улыбаясь призывно и нежно, видя ответный всплеск жадного желания.

— Скажи еще раз, — попросил он.

Она тихо и нежно повторила заветные слова и увидела, как потемнели его глаза.

— О Боже, как я люблю тебя, дорогая моя, — простонал он, и они опустились на кровать.

С этой минуты Гедеон потерял контроль над собой. Мозг как будто перестал функционировать. Он ласкал ее дрожащими руками, а сердце билось так сильно, что Марина слышала его стук. Желание, охватившее обоих, свело его лицо как судорогой. Он любил ее так, как будто отдавал ей жизнь, забыв о прежних предосторожностях, не скрывая своей страсти. Маринины руки ласкали его гладкую, прохладную спину, их желания сливались в одно, и движения ее хрупкого тела заставляли Гедеона вскрикивать от мучительного удовольствия. Никогда прежде они так не любили друг друга. Он отдавался ей целиком, поэтому ничто не удерживало его от страстных признаний.

Потом они заснули и проспали примерно час, прикрывшись простыней. Когда Марина наконец проснулась и зевнула, она обнаружила, что Гедеон еще спит, положив на нее руку, как будто боясь, что во сне она может убежать.

Она пощекотала ему щеку, у Гедеона дрогнули ресницы, он открыл глаза, еще совсем сонные, и Марина улыбнулась ему.

Он опять закрыл глаза и вздохнул.

— Может быть, это сон? Мне уже снилось что-то подобное.

— Я помню, — сухо отозвалась Марина, после чего он ухмыльнулся, а в глазах запрыгали чертики.

— Какое бесстыдство! — поддразнил он. — Явилась тогда ко мне в комнату и предложила себя.

— Если бы у тебя была хоть капелька совести, ты бы этим не воспользовался.

Гедеон стал серьезным.

— Я умирал тогда от жажды, и вдруг мне предложили воды. Разве мог я упустить эту возможность?

Она прижалась к нему.

— Хорошо тогда было, правда?

Гедеон коснулся губами ее волос:

— Восхитительно.

— Утром я была просто в ужасе. Помню все до мельчайших деталей, думаю, что это мне пригрезилось, однако боюсь поднять на тебя глаза.

Марина почувствовала, как он улыбается.

— Я никогда не забуду, как ты посмотрела на меня, когда спустилась к завтраку. Взгляд такой робкий, испуганный, я еле удержался, чтобы тебя тут же не расцеловать.

— Я была тогда в настоящем шоке, не смела даже взглянуть на тебя. — Глаза ее искрились смехом.

— Да, я заметил. — Он наклонился и поцеловал ее в плечо. — Ты была так хороша, что мне большого труда стоило не обнять тебя.

— Что-то я не помню, чтобы ты так себя вел.

Первый раз он поцеловал ее на следующий день после приезда. Это был очень осторожный поцелуй, он как будто пробовал лед, прежде чем ступить на него. Но Марина не отвергла его тогда, Гедеон решил двигаться вперед.