Легенда из подземелий - Алёна Дмитриевна Реброва

серьезно заметил учитель. – Я наблюдаю за тобой, как и многие из академии и… и не из академии. И я заметил, что ты держишься в стороне от остальных. Я бы хотел предупредить тебя, как… скажем так, как старший товарищ. Маги Трехполья, да и любые другие, считают себя в первую очередь единым братством, все проблемы решаются сообща, все друг за друга горой. Или ты с ними, или ты против них. При всем моем уважении к тебе и твоим силам, против братства ты не выстоишь, кто бы ни был у тебя за спиной.

– К чему вы это говорите? Пока я не встала ни у кого на пути, никому ничего не сделала.

Слова Райнара взволновали меня не меньше, чем слова Люциуса. О какой-такой опасности они оба меня предупреждают, от кого предлагают свое покровительство? Все это как минимум странно, как будто я не продавала простые омолаживающие зелья, а пыталась лезть в совершенно незнакомую мне местную магическую политику…

– Группа темных магов, которую вчера утром нашла инквизиция. А ты ведь была у них после того, что наговорила о темных и совах во «Вдове»… Ты ведь понимаешь, чем это тебе грозит? Крыс никто не любит, – серьезно объяснил он.

– Что!? – я возмущенно посмотрела на него. – Как вы можете так говорить, если не знаете, что на самом деле было!? Эти пятеро подсунули мне проклятое золото, они намеренно пытались сделать что-то со мной! Тут любому станет ясно, что что-то нечисто, иначе зачем группе темных заманивать меня к себе, заказывая зелья!?

– Ты даже не говорила с ними, – возразил он. – Откуда ты знаешь, что они хотели сделать?

– Ага, а золото они мне случайно подсунули, да?

– Байку про золото лучше оставь, тебе никто не поверит. Как же ты выжила после него? Все знают, что такое проклятие на золото, после столкновения с ним никто не остается прежним… – заметив выражение моего лица, Райнар усмехнулся и поспешил объяснить свои слова. – Я не упрекаю и не подозреваю тебя во лжи, мне все равно, что там было, но тебе стоит подумать о том, что ты будешь говорить остальным.

– Остальным я буду говорить правду, – косо смотрю на учителя.

– Но в чем же правда?

– В том, что моих сил достаточно, чтобы противостоять проклятию.

– Но ни у кого нет таких сил, только у белых сов.

– Меня опекает Орден.

– Как сильно он тебя опекает? – Райнар скользнул взглядом по моей левой руке.

– Хватит допрашивать меня! – воскликнула я, не выдержав. – Если вы из тех, кто верит слухам про какие-то тайные эксперименты, то оставьте меня, будьте добры!

Окончательно возмутившись, я быстро пошла прочь от Райнара, надеясь, что он за мной не последует.

– Бэйр, постой! – мои надежды не оправдались, и странный учитель все-таки догнал меня. – Видимо, ты не так меня поняла.

– А как еще можно понять эти расспросы!? – раздраженно спросила я, выискивая глазами Люциуса. Но рыжий чародей как почувствовал, что в нем нуждаются, и назло испарился.

– Я хотел помочь тебе, так как сама ты можешь натворить глупостей.

И как мне надо было это воспринимать? С одной стороны, как минимум подозрительно, что Райнар так носится возле меня – на кой я ему далась, спрашивается? С другой, в чем-то он может быть прав. У здешних магов свои правила, и, если я буду держаться особняком, рано или поздно они встанут против меня. Тот же Кред, эти пятеро темных… вся эта ситуация почему-то кажется мне очень не простой. Возможно, я заразилась от Арланда, но проклятое золото, фраза Креда о том, что меня «ищут», предупреждения Люциуса и Райнара – все это не похоже на совпадения.

– Что ты ищешь здесь? – спросил преподаватель, прервав мои мысли. Задумавшись, я бездумно переводила взгляд с прилавка на прилавок, не замечая, куда смотрю. Видимо, Райнар подумал, что я ищу что-то.

– Подарок одному очень дорогому мне человеку, – ответила я. – Но ничего не могу придумать.

– Кому же? Может, я смогу помочь, если ты расскажешь о нем. Я все здесь знаю и никуда не спешу, так что можем поискать вместе, – он дружелюбно улыбнулся. – А чем он занимается?

– Эмм… юрист.

– Кто? – колдун определенно впервые слышал это слово.

– Он рассматривает обстоятельства преступлений, следит за подозреваемыми, шпионит, находит тайные факты, предоставляет точные данные на суде и все такое… увеличивает процент справедливого решения, – с умным видом наврала я. Такой ответ у меня был заранее заготовлен для подобных случаев.

– Когда меня последний раз судили, такого не было, – задумчиво заметил Райнар, а потом вздрогнул: – И хорошо, что не было.

– А за что вас судили? – рассеянно полюбопытствовала я, и только после того, как уже задала вопрос, вспомнила, что о таком обычно не спрашивают.

– Было дело по буйной молодости, – усмехнулся Райнар, простив мне забывчивость. – То ли за подстрекательство к мятежу, то ли за убийство… судьи сами толком не знали, поэтому и отпустили.

– Мятеж? Интересная была у вас молодость, – я взглянула на него, пытаясь понять, насколько безопасно с ним связываться. Мне терзали сомнения, в академии Райнара ценят, на темной стороне города он как у себя дома – знакомство полезное, но меня не отпускало смутное беспокойство.

И где этот чертов Люциус, который обещал помочь мне избежать подобных неприятностей!?

– О, да… хотя я не так уж стар, на самом деле. Мне и сорока-то нет.

– В самом деле? – я искренне удивилась. – Я думала среди преподавателей моложе семидесяти никого нет.

– Что ты, все ровно наоборот. Те из магов, кто выбирает работу на общество, а не на себя – лекари, учителя, – они чаще всего не продляют свою жизнь. Это тяжело, когда переживаешь родных, друзей, остаешься один в городе, для жителей которого столько сделал. Наемникам, ворожеям и ремесленникам, которые постоянно путешествуют, легче дается долголетие. Они ни к кому не привязаны.

– Так вы не собираетесь продлевать свою жизнь?…

Перескакивая с темы на тему, мы быстро разговорились. Хотя я не переставала высматривать подвох в происходящем, мне, как это ни странно, постепенно начало нравиться общество учителя, первое впечатление сглаживалось.

Пока Райнар добродушно зазывал меня к себе на красный ишимерский чай, на глаза мне неожиданно попалась группа торговцев, стоящих у прилавка. И сами торговцы, и их прилавок сильно выделялись даже на фоне пестрого Черного рынка.

Серая потертая шкура, натянутая пологом на несколько тяжелых сучьев, вставленных горизонтально в расщелину между сталагмитами – вот и вся лавка. Торговцы.. один их вид вызвал у меня нервную дрожь в ногах и сосущую боль