Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала - Дмитрий Язов

Сопровождающий нас кубинец показал ядовитые деревья. Гуава с небольшими листьями, лимоны ярко-зеленого цвета. Капли с листьев этого дерева, попадая на кожу, вызывают незаживающие язвы. Чем ближе подъезжали к лагерю, тем больше было ядовитых деревьев.

Приходилось читать в романах, что туземцы некоторых племен на островах ядовитыми стрелами отражали нападение противника. Мы же оказались беззащитными от этих «даров природы», уже заболело несколько десятков человек. Какова причина? Некомпетентность. Расчищая для палаток место, вырубали деревья, последние использовали и для нар. Вот этот «строительный материал» и был причиной тяжких заболеваний. И здесь следует отметить полкового врача майора В.И. Ульянова, он быстро разобрался в причине заболевания. В течение суток организовали систему охраны лагеря по двойному периметру. На внутреннем периметре – наши посты, по внешнему – кубинские. От кубинской дивизии, которой командовал капитан Д. Чавеко, с нами взаимодействовал начштаба дивизии лейтенант Герра. Я приказал заниматься обустройством, развертыванием пунктов питания, организацией информации, сам же с подполковником Морозом и Геррой выехал в штаб дивизии, дабы связаться с Гаваной.

С горем пополам с узла связи кубинской дивизии (она дислоцировалась в городе Ольгине) удалось дозвониться до «центра» Павлова, под этим псевдонимом советскими войсками на Кубе командовал генерал Плиев. Доложил генералу Акиндинову о прибытии. Он сказал: «Иван Павлов в ближайшие дни прилетит к тебе и на месте все разъяснит, действуйте самостоятельно».

По дороге Мороз рассказал, как он летел, кто был вместе с ним, что район дислокации определили кубинцы.

– Что известно о нас американцам? Вы имеете информацию?

Мороз толком ничего не знал, без переводчика, по разговорнику оперативные вопросы не решаются. Заехали в Касе-де-визито посмотреть, как устроился Александр Иванович. Там я познакомился с капитаном Джоелем Чавеко – командиром дивизии. Чавеко исполнилось 23 года, с вьющимися волосами, бородкой, обвешанный ремнями, с огромным пистолетом, подтянутый, быстрый в движениях, он больше подходил на должность командира роты, но революция опиралась на молодых, самому Фиделю в то время было только 36 лет.

Чавеко пригласил нас к журнальному столику. «Агуа, сок, сербесер?» – начал разговор кубинец. Мороз объяснил, что нам предлагают сок и пиво. Я попросил апельсиновый сок и, продолжая разговор, пригласил Чавеко поехать с нами. Он согласился.

В танковом батальоне нас встретил подполковник Ширяев, повел к больным. Зрелище было не из приятных: опухоли, волдыри под глазами, раны кровоточили. Больные отгоняли москитов, тучами висевших над нарами. Воздух был заполнен ядовитым запахом гуавы, на лагерь наползала огромная зловещая черная туча. Чавеко подошел к ядовитому дереву, сорвал несколько листьев, размял их в руках и показал, что их надо варить, затем натереть отваром тело, в результате получится что-то вроде наших прививок.

– А вы сами болели? – спросили мы Чавеко.

Он засмеялся и объяснил, что так лечился в горах Сьерро-Маэстро.

Я спросил Чавеко:

– А с врачами вашими можно проконсультироваться?

– О нет, – ответил он, – врачи драпанули вместе с Батистой!

В районе дислокации полка не было никаких навесов. Все складировали под открытым небом. Стояли только палатки для личного состава. В этих палатках при тропической жаре, повышенной влажности бактерии размножались в идеальных условиях. Уже через несколько дней консервы начинали вздуваться, «бомбажить». Отправив Мороза за врачом в Сантьяго-де-Куба, я с капитаном Чавекой отправился договориться о размещении нашего провианта на складах. Уже на другой день мы начали перевозить муку, сахар, масло, консервы и крупы, весь годовой запас продовольствия. Приехал и армейский врач из Сантьяго-де-Куба, он прописал лечением хлористым кальцием.

Ночью я проснулся от стрельбы. Позвонил дежурному: «Что? Где? Почему стреляют?» Он обзвонил посты и доложил: «Стрельба велась по внешнему периметру, где службу несут кубинцы».

С кубинским постом разбирался старший лейтенант А.П. Пыльцин. Он доложил, что стрелявший кубинец показал на кустарник: слышал разговор контры. По кустарнику и полоснул автоматной очередью. А наш воин дал ответную. В общем, виновником оказался попугай.

Пришлось ужесточить инструктаж, оборудовать посты, изменить их положение. Решили создать и смешанные посты, чтобы из-за незнания языка не стать заложниками случайности. И опять мне вспомнились слова Чуйкова: «Надо все предвидеть, советников не будет – ты всему голова».

Иван Павлов прилетел на аэродром в Ольгин без предупреждения. Стояла жара, и Павлов предложил стол с картой провинции Ориенте и нашей дислокацией вынести на воздух.

Когда вышли из палатки, он увидел солдат в трусах, они прокладывали переднюю линейку. Это генерала вывело из равновесия. Он начал ругаться: «Вы что – князь? Почему люди одеты не по форме?»

Павлов был человек крутого нрава, но справедливый. Он быстро понял, что надо уходить из этих джунглей, искать более высокое место.

Я доложил, сколько больных, какие меры приняли для сохранения продовольствия, что техника вся исправна и находится в боевой готовности. Сопровождал Павлова начальник войскового отдела оперативного управления полковник Соловьев Виктор Васильевич.

Объехали все батальоны, но в плавках больше солдат не встречали. Осмотрел командующий и больных, спросил генерала Пелипенко, заместителя по тылу: «А куда медицина смотрит, все солдаты в язвах?» Пелипенко ловко выкрутился, мол, госпиталь уже развертывается в Ольгине.

Я знал, что это отговорка, но Пелипенко таким образом взваливал на себя ответственность, а это давало мне право просить оставить его в Ольгине, чтобы решить кое-какие хозяйственные вопросы. В Ольгине развертывался объединенный продовольственный склад, и на наш полк была возложена задача перевозить материальные ценности с кораблей. Прибывала на аэродром «Провидение» и эскадрилья боевых бомбардировщиков Ил-28, которой мы оказали помощь в обустройстве.

А когда я доложил Павлову о больных дизентерией, генерал приказал быстро уходить из этого района. Он посоветовал найти более высокое место, продуваемое ветрами.

Перед отъездом Павлова меня проинформировали, где расположились полки ПВО в провинции Ориенте. Теперь я был связан с генералом Пелипенко, который легко расточал обещания, а вопросы решал с большим скрипом. Каждый раз надо было звонить в Гавану, докладывать и выпрашивать. Например, вопрос о размещении госпиталя решался целый месяц. Под госпиталь местные власти передали нам здание Паласе юстициа.