Воин Заката - Эрик Ластбадер

— Что там такое? — спросил шепотом Г'фанд.

Ронин усмехнулся.

— Судя по всему, те двое ниров, которых мы встретили по пути, разбирались в машинах гораздо хуже, чем им казалось.

Он разглядел в дыму даггамов, сбегающихся на пожар, и тронул Г'фанда за руку. Пора.

Они пробежали открытый участок и притаились в тени машины-башни, отмеченной на карте колдуна. Ронин приложил ладонь к металлической поверхности и не почувствовал никакой вибрации. Может быть, этот странный феномен и заставил Корабб начать свое тайное расследование. Они двинулись вдоль машины ко входу.

Хотя на вход это было совсем не похоже. Вообще ни на что не похоже, уж если на то пошло: обыкновенная металлическая стена с колесом, которое надо было повернуть. Вот и все. Проще некуда. Ронин повернул колесо до упора. От гладкой поверхности отделился круглый диск диаметром около полутора метров. Они схватились за край диска и потянули его на себя. В стене открылся овальный проем.

Ронин, не раздумывая, шагнул внутрь. Г'фанд последовал за ним. Едва они переступили порог, диск тут же закрылся за ними.

Они оказались в кромешной тьме.

Головокружительное ощущение открытого пространства. Тишина. Влажный насыщенный запах. Единственный звук, доносящийся издалека, — едва различимый, но очень настойчивый, похожий на бульканье кипящей воды.

Г'фанд достал огниво, вытащил из-за пояса припасенный факел и зажег его.

Перед ними был черный тоннель. Пол уходил под наклоном вниз. Как только они вошли туда, лица их обдало ветерком. Г'фанду пришлось прикрывать пламя рукой, чтобы оно не погасло. По стенам стекала вода, а с потолка тоннеля свисали какие-то ледяные наросты. В основном — серого цвета, но были там и оранжевые, и пунцовые, светло-зеленые и темно-синие. Их становилось все больше и больше, и вскоре у Ронина с Г'фандом возникло весьма неприятное ощущение, как будто они идут не по полу, а по потолку вверх ногами.

Поначалу они останавливались чуть ли не через каждый шаг, чтобы прислушаться, нет ли за ними погони. Погони не было. Они прошли добрых полсмены. Тоннель опускался все дальше вниз. Теперь спуск стал круче. Им приходилось все время смотреть под ноги. Стены казались какими-то склизкими. Изменился и сам материал. Ронин попросил Г'фанда поднести факел поближе. Оказалось, что стены сплошь поросли серовато-голубым лишайником, заблестевшим каким-то странным сиянием в пляшущем свете пламени.

Ронин велел Г'фанду погасить факел. Тоннель сразу же озарился загадочным голубым светом.

— Этот лишайник фосфоресцирует! — воскликнул Г'фанд. — Я видел что-то похожее в одной цистерне с едой. Его тогда выкинули.

Вскоре выяснилось, что к свечению лишайника надо еще привыкнуть. Светлые цвета — рубашка Г'фанда, например, на которой сквозь рисунок и пятна подсохшего пота проступала структура ткани, — выделялись отчетливо, зато темные были практически не видны, если только не смотреть на них с очень близкого расстояния.

Бурлящий звук, сопровождавший их с первых мгновений входа в тоннель, стал теперь громче, хотя ни Ронин, ни Г'фанд так и не определили, что это такое.

Настало время отдохнуть и перекусить. Они извлекли по нескольку горстей прессованной еды из своих лент-наполнителей и, усевшись на пол и прислонившись к мягкой, густо поросшей лишайником стене, с облегчением вытянули ноги. Они болтали о всякой всячине, намеренно избегая в разговоре тех тем, которые волновали их больше всего.

Немного передохнув, они отправились дальше. Странный звук нарастал, а потом — как-то вдруг, как будто где-то открылась дверь, не пропускавшая его раньше, — сделался просто оглушительным. Тоннель, казалось, затрясся. Освещение изменилось.

Прямо перед ними в стене справа открылся гигантский пролом. В глубине его что-то мерцало, переливаясь цветными огнями. Потом показался какой-то выступ.

Это был вход в пещеру, которой, казалось, нет конца-краю. Ронин с Г'фандом увидели водопад — колоссальный столб воды, низвергающийся со скалы россыпью серебристых брызг в извилистую реку, мерцающую далеко-далеко внизу. Эхо разносило шум падающей воды... Они застыли на месте, завороженные небывалым зрелищем.

Г'фанд что-то сказал, но из-за шума Ронин его не расслышал. Г'фанд подошел ближе и повторил:

— Я не знал, что такое еще существует. Я об этом читал... в старинных легендах!

Ронин повернулся к нему.

— Нам надо идти! — крикнул он.

Фосфоресцирующий лишайник, по-видимому, нуждался в огромном количестве влаги. Миновав пещеру с водопадом, Ронин с Г'фандом заметили, что постепенно воздух становится суше, а голубое мерцание, наоборот, слабее. Все чаще и чаще им попадались участки голой стены, без лишайника. Вскоре Г'фанду пришлось зажечь факел.

По подсчетам Ронина, они спустились уже на глубину примерно в километр, хотя спуск был почти незаметен. Наконец впереди показалось какое-то черное пятно. Сгорая от нетерпения, они подошли ближе и — да — оказались в конце тоннеля.

Широкая наклонная плоскость спускалась к просторной улице, которая проходила через головокружительное нагромождение зданий, возвышавшихся со всех сторон. Вершины громадных построек терялись где-то далеко вверху. Ошеломляющие конструкции самых разнообразных стилей строились, очевидно, безо всякого плана. Огромные окна перемежались крошечными окошками, балконы врезались в крыши соседних зданий, а дверные проемы виднелись на высоте пяти-шести этажей над уровнем земли.

Г'фанд смотрел во все глаза. У Ронина вдруг закружилась голова — да так, что он чуть не упал. Он отчаянно заморгал, потом сделал несколько равномерных вдохов, стараясь выдохнуть больше, чем он вдыхал, чтобы привести себя в чувство.

— Это он, — прошептал Г'фанд с благоговением в голосе. — Город Десяти Тысяч Дорог.

Ронин в недоумении уставился на ученого.

— Город наших предков, — пояснил тот. — Город, где было возможно все. Живи я здесь, Ронин... тогда... я бы смог стать настоящим ученым. Они знали так много, так много... — Он тряхнул головой и схватил Ронина за руку. — Ты даже не представляешь, что это для меня! Это моя мечта! То, о чем я так долго грезил, зная, что мне никогда этого не получить. И вот оно — здесь!

Ронин улыбнулся:

— Помнишь, когда мы были детьми и не слушались старших, нас пугали Городом Десяти Тысяч Дорог?

Г'фанд не мог оторвать взгляда от города.

— Да, — кивнул он. — Меня тоже пытались пугать, только я никогда не боялся. В детстве я ничего не боялся.

— А теперь?

Дыхание ученого сбилось. Голос сорвался на шепот:

— А теперь... теперь я много чего боюсь.

В воздухе, забитом пылью, витал сладковатый запах многовекового разложения. Пыли было так много, что от нее щекотало в горле. Ронину с Г'фандом казалось, что они вошли в сад, полный гниющих растений.