Феодора. Циркачка на троне - Гарольд Лэмб

Новые законы предоставляли избирательные права женщинам, давая им возможность разводиться и владеть собственностью; предусматривали наказание за гомосексуальные связи и оскопление мальчиков. Однако им не удалось в течение многих лет изменить природу человека.

Женщины, обращающиеся за помощью к Феодоре, знали, что им не нужен законный суд. Она умела поставить виновников-мужчин в нелепое положение. Одна из её подопечных вышла замуж за молодого патриция, который впоследствии кричал на всех перекрёстках о том, что его жена оказалась не девственницей. Так продолжалось до тех пор, пока странные люди не доставили его на центральную площадь и не начали подбрасывать на одеяле, собрав большую толпу. «Поэтому большинство мужчин, — замечает Прокопий, — предпочитали молчать, чтобы избежать подобного наказания».

Наблюдатели говорили, что императрица, бывшая продажная девка, разрешая конфликт, прислушивалась к своим собственным суждениям, а император благосклонно выслушивал петиции и давал ответ на основании закона. «Будто бы, — пишет Прокопий, завидуя царственной паре, — он облачился в императорское одеяние лишь для того, чтобы изменить существующий порядок вещей».

Попытка Юстиниана возродить всё то лучшее, что было в прошлом, провалилась. Его преторы и консулы принадлежали к Риму предков. Серебряный блеск их колесниц и боевые знамёна уже не волновали толпу, которая кричала, когда всадники Белизария под звон флейт проезжали мимо. Внутри старых границ империи формировались новые нации. Армянский вождь пастушьего племени не переменит обращения со своей женой, согласно своду римских законов; арабский мореплаватель, пристально вглядывающийся сквозь марево в белые скалы Синая, не станет обращать внимания на римский навигационный закон.

У древней латинской дороги в Италии, на вершине Монте-Кассино, молодой Бенедикт из Нурсии построил монастырь на месте языческой обители. В него стекались беженцы из разрушенных войной городов. Они скрывались в монастыре, выращивали в полях злаки и придерживались образа жизни, вскоре ставшего известным как бенедиктинский.

Если сын Саббатия не мог понять римлян, то римскую экономику понимал хорошо. Он терпеливо просматривал летописи прошлого, когда экономика процветала, а затем пошла на убыль, особенно во времена двух его величайших героев, Августа и Константина.

В правление Августа маленький правящий класс патрициев удерживал в своих руках ответственные посты и делал всё для поддержки государства, в то время как большая прослойка плебеев занималась фермерством и службой в армии. Дела шли достаточно хорошо, несмотря на расточительность полубезумных императоров и ярмо рабского труда, пока в самой экономике не произошла перемена.

Восточная часть империи начала производить товары, о которых Рим только мечтал, но не мог себе позволить. Например, Византия и сирийский берег славились такими предметами роскоши, как сандаловое дерево, сахарный тростник, жемчуг, камфора и шёлк. Более того, восток производил тонкие ткани, стеклянную посуду, краски и всё то, что составляет дары цивилизации. Корабли из восточных портов везли всю эту роскошь к Тибру. В качестве платы Рим отправлял на восток золото, которое никогда не возвращалось обратно. Затем люди начали мигрировать в такие оживлённые города, как Александрия и Антиох, и тоже не возвращались домой. Поэтому Константин Великий просто пошёл за людьми и золотом, переместив таким образом свою столицу в Новый Рим, где преобладала устойчивая промышленность. Из-за этого римская экономика в течение двух веков после смерти Константина оставалась единственной финансовой системой цивилизованного мира. Сам Бенедикт мог едва ли придумать что-нибудь из мира налогов и денег, которые не принадлежали бы цезарю.

Теперь налогообложение в Константинополе основывалось на собственности. Каждые пятнадцать лет земельное ведомство проводило перепись населения, урожая, собственности, даже собак. После того как чиновники закрывали книжки, инспекторы начинали проверки. Люди без собственности платили подушную подать, за исключением крупных городов, которые превалировали над провинцией. Таможенные чиновники собирали налоги в порту. Сборщики налогов собирали дань на обмундирование армии, кукурузу, вино; масло, мясо и лошадей.

Невыносимые налоги вынуждали людей покидать свои фермы и корабли, некоторые даже сжигали свои торговые и рыболовные суда и шли в города. Более отдалённые населённые пункты, Александрия и Антиох, выступали против Константинополя, откуда и пошли все налоги.

В правление Анастасия отменили ненавистный налог золотом на доходы, или хрисаргирон. Он забирал часть заработка даже у проституток и, как поговаривали, у нищих. Гражданские налоговые бюро были отделены от военной администрации, поэтому такие слои населения, как учителя или ветераны войны, освобождались от налогов. Однако другой класс населения умудрился освободить себя сам. Богатейшие магнаты, обладающие огромными поместьями в плодородных районах Каппадокии, могли нанимать собственных телохранителей, сборщиков налогов и даже судей. Правительственным учреждениям было нелегко собирать дань с этих могущественных вельмож, которые имели своих ставленников в палате сената и дельфийском зале дворца. После смерти Анастасия в казне остался золотой запас стоимостью триста двадцать четыре тысячи монет.

Государство имело несколько монополий, включая важнейший египетский папирус, чтобы делать особые листы, ставшие прародителями бумаги, и редкий пурпурный краситель с побережья Сирии. Государство также контролировало соляные копи и рудники. Жизненно необходимой монополией было золото. Из рудников и побережья Колхиды, известного своим золотым руном, в казну стекался драгоценный металл. Экспорт золота запрещался. Пограничные посты строжайшим образом проверяли товары, вывозимые и ввозимые в страну. Большая часть золота шла на изготовление монет. Эти римские солидусы были мировым стандартом в те времена. Являясь международной валютой, они доходили даже до хижин диких англосаксов и до востока, в полулегендарную Индию. Новые франкские короли отливали монеты с римскими символами на обороте. Даже просвещённый персидский шахиншах соблюдал молчаливое соглашение использовать римские золотые монеты и чеканил для своих нужд только серебряные деньги. Когда Юстиниан заплатил Ктесифону золотыми слитками за поддержание «вечного перемирия», он поставил условие, что золото будет использовано на украшения, а не на монеты.

Будучи свободным подмастерьем при старом Юстине, сын Саббатия удивлялся, почему система, перемалывающая государственные доходы, подобно древней мельнице богов, не могла наполнить казну. Согласно финансовым отчётам, сборы были велики, но монет или товаров не хватало. Юстиниан спросил Иоанна из Каппадокии, какая часть дохода действительно попадала в казну, и финансовый гений бесстрастно ответил: «Одна треть».

Ответ обескуражил и рассердил Юстиниана. Ревностный император и изворотливый каппадокиец вместе выяснили причины растраты и утечки доходов:

   — правительственные учреждения переполнены персоналом. Необходимо сократить чиновничий штат и увеличить продолжительность работ;

   — высшие чиновники имеют возможность спекулировать товарами, проходящими через их руки. Ни один чиновник не должен покупать или продавать собственность;

   — чиновники часто содержат личные тюрьмы, они устанавливают плату за документы и даже продают рабочие места. Бумажная работа должна быть урезана в десять раз, никакой платы и никаких денег за трудоустройство;

   — социальные службы, например почта со всеми почтовыми станциями и курьерами, были расширены для привлечения к работе большего количества народа. Подобным же образом военные гарнизоны, базирующиеся далеко от города, получали плату за погибших или дезертиров.

   — Многие люди предпочитают избегать налогов, чем платить их, — заявил Иоанн.

Юстиниан и Иоанн разработали сильнодействующие средства для прекращения утечки денег из казны. Последний, обладающий даром взимать налоги, предложил новые статьи доходов. Превратив производство зерна в государственную монополию, можно выжать до гроша всех спекулянтов и обогатить казну. Иоанн разработал смертоносные налоги, чтобы досадить магнатам, которых ненавидел, и удержание десятой части жалованья солдат. Вот обращение Юстиниана к чиновникам: «Собирайте все налоги до единого».

Цель императора — защитить крестьян от богатых землевладельцев. До этого в империи царила демократичная атмосфера, когда дело касалось денег и налогов. Чиновники и граждане приспособились к обоюдному желанию сбора денег для поддержки своих семей, если не для накопления богатства. Нововведение Юстиниана поколебало эту благодушную атмосферу. Ему было ясно, что правительство должно экономить, а горожане платить по полной программе. Он проявлял необыкновенное упорство в выполнении задуманного, невзирая на впечатление, производимое на людей. «Быстро платите налоги, потому что наши начинания не могут обойтись без денежных вложений».