Притяжение I (СИ) - Романова Екатерина Ивановна

Ладонь скользнула по моему животу и проплыла ниже.

– Генри, – я в испуге сдвинула бедра, но тело предательски выгнулось навстречу его чувственной ласке. Одной рукой вцепилась в его волосы, а другой накрыла ладонь, которая терзала меня в непозволительном месте, пусть и через намокшее кружево трусиков.

Мне было плевать на свое бесстыдство и распутство. Пусть знает, как я хочу его сейчас. Как я всегда хочу его.

– Всегда… – палец ловко отодвинул белье и скользнул внутрь меня. Не стесняясь в реакциях, я таяла от неги и томно дышала. – Зови. Меня. По. Имени, – каждое слово сопровождалось мягким толчком. К первому присоединился второй палец и они, танцуя внутри, испытывали мои нервы на прочность. Я терлась попкой о растущую эрекцию мужчины, пытаясь хоть как-то отвлечь внимание от нарастающего наслаждения, которое вот-вот грозилось вылиться в сокрушительный оргазм. Он резко остановился и, не вынимая пальцев, строго спросил:

– Как много у тебя было любовников?

– Что? – не понимая смысла его слов и тая от сладостных ощущений, простонала я.

– Ты определенно не девушка, но у тебя внутри слишком узко для женщины.

Сердце сжала боль воспоминания. Боль, которую хочется навсегда истребить из памяти.

– Это был очень неудачный вечер, – умоляюще простонала я. – В выпускном классе школы. Прошу…

– Ты должна мне рассказать.

– Что, прямо сейчас? – гневно вспыхнула я. Об этом знают только родители, я и родители Дона. Ну и, пожалуй, полицейский, который вел дело. И собираюсь, чтобы все осталось как есть. Каким образом мое грязное прошлое стало известно господину Кристоферу Аллену – остается догадываться, но распространять подобную информацию дальше я не собираюсь.

– Прямо сейчас, – прошипел он.

– Генри, – простонала я, тая в его руках.

– К черту, расскажешь после…

Поцелуй в плечо, требовательный, сильный и нежный в шею. Каждый синяк, который остался от рук того мужчины со шрамом на губе, был нежно поцелован. При этом Генри продолжал ласкать меня внизу, а второй рукой терзал грудь, которую высвободил из бюстгальтера.

Не в силах больше сдерживаться, я с яростью крутила бедрами, подгоняемая его страстным тяжелым дыханием и, когда он больно сжал мою грудь, мир разлетелся сотней искрящихся огней от невозможно сильного оргазма, сотрясающего волнами, что накатывали одна за другой. Он не спешил убирать пальцы, продлевая мои сладкие муки. Только когда меня перестало трясти, и я обмякла в его руках, не в силах держаться на дрожащих ногах, мужчина развернул меня к себе и подарил томный взгляд помутненных от желания глаз. Внутри с новой силой росло возбуждение. Это невероятно. Это чистые феромоны, пущенные в кровь.

Он впился жадным поцелуем в мои губы, желая испить меня до дна, больно сжимая ягодицы и прижимая их к своему отвердевшему желанию.

– Сегодня ты моя, – прошептал он, оторвавшись от поцелуя. Но только затем, чтобы продолжить с горячей страстью осушать меня.

– Я твоя, я всегда твоя, любимый, – вырвалось помимо воли, когда он покрывал поцелуями шею, оставляя на ней, вместо синяков жестокости следы своей страсти. Я прикусила язык, надеясь, что в порыве наслаждения он не услышал этих слов. Но он услышал, потому что оторвался от поцелуя и, заключив мое лицо в ладони, потребовал ответа.

– Что ты сказала?

– Ничего, – тяжело дыша, я отвела взгляд. – Ничего, – закусила губу.

– Амелия, повтори, что ты сказала.

– Что я – твоя… всегда, – взгляд в пол. Ну, кто так занимается любовью? Мы больше болтаем.

– Нет, не это, – жалкая попытка отвести удар провалилась. Я долго молчала, но понимала, что ответить необходимо, ведь он не отстанет. – Посмотри мне в глаза и повтори это.

– Любимый, – едва слышно, одними губами. Поднять взор не решилась.

Генри с силой оттолкнул меня, и я упала на кровать. Закрыв лицо руками, старалась не расплакаться от своего позора. Все. Я все испортила. Разрушила волшебство. Ну, кто тянул за поганый язык? Какое ему дело до моей нелепой любви?

Вопреки ожиданиям, через несколько мгновений кровать рядом со мной прогнулась, принимая в мягкие объятия мужчину. Он заключил меня в кольцо своих рук и, положив подбородок на мое плечо, спросил.

– Ты правда хочешь от меня ребенка или сказала так, чтобы бросить мне вызов?

То есть все, бурный секс обломился? Хоть мы и лежим просто в обнимку, но я же чувствую своей попкой, что он хочет меня. И хочет – это мягко сказано. Его плоть пульсирует, упираясь в мои упругие ягодицы. Что я должна ему ответить? Какой ответ будет правильным?

– От моего ответа что-то изменится?

– От твоего ответа изменится все.

Как страшно звучит. Что ж. Если в любом случае все изменится, тогда стоит сказать правду. Хуже уже все равно не будет.

– Да. Я правда этого хочу.

Мне показалось, что он улыбнулся. Хотя, возможно действительно показалось. А потом, больше не сдерживая себя, он, наконец, сделал это и, отодвинув ткань трусиков, осторожно вошел в меня сзади, наполняя безумной сладостью своего тепла. Издав протяжный стон боли, смешанной с удовольствием, я была удостоена крепких объятий и сильного толчка. Простынь скрипнула, сжатая в кулак. Генри, позволяя привыкнуть к новым ощущениям, осторожно входил и выходил из меня. Очень скоро боль перестала доминировать и лишь оттеняла вкус страсти и наслаждения, доставляя истинное блаженство. С этого момента я стала женщиной. Восторг переполнил грудную клетку и сорвался с губ протяжным стоном.

Выгнувшись, я покрутила попкой, чтобы доставить ему больше удовольствия и сжимала мышцы влагалища, хотя этого не требовалось. С его размером он не только доставлял всю гамму неземных ощущений, что дарованы Создателем, но и наверняка сам растворялся в них. Томное дыхание и низкий рык с каждым новым ударом говорили за себя. Я утратила связь с реальностью, растворившись в бескрайнем океане наслаждения. Мы наконец-то слились воедино, позволяя нашим телам получить то, к чему они так давно стремились. Позволяя рукам жить своей жизнью, отпустив на волю свои самые тайные и страстные желания. Сплетения языков, губ, рук и тел длилось бесконечно долго. Я царапала ему спину, громко стонала, не в силах вынести молча эту лавину наслаждения, обрушившуюся на меня, он с низким рыком властвовал надо мной и имел так, как ему вздумается. Он был моим хозяином, господином и повелителем вселенной. Он был моей карой и моим даром. Уничтожал и исцелял меня одновременно. Нас сотрясал один оргазм за другим, но, не в силах насытиться, не в силах утолить кипевшую в венах страсть, мы вновь и вновь забывались друг в друге, не стесняя себя позами и воплощением желаний. Набрасывались как голодные звери на сочный кусок мяса.

Наконец, полностью изможденные, мы упали на кровать. Кончив пятый или шестой раз к ряду, Генри сгреб меня в охапку и покрывал поцелуями мое лицо. За окном просыпалось утро. Так скоро… Оно все увереннее прогоняло ночную волшебную сказку, пытаясь объявить, что уже через каких-то пару часов мы навсегда расстанемся. Что нам осталось лишь несколько мгновений, чтобы насладиться друг другом.

– Я хочу тебя, – шептал он, отчего на моем бутоне вновь проступила роса похоти. – Но ты совершенно лишила меня сил, – усмехнулся мужчина.

Это ли не призыв к действию? Если до окончательного рассвета у нас еще час или два, то нужно провести их с пользой. А, потому, я со злорадной ухмылкой пробралась под одеяло и позволила своему дерзкому ротику показать все, на что он способен. Это был мой первый опыт орального удовлетворения и, честно признаться, я опасалась тошноты или брезгливости. Но, приняв внутрь его разгоряченную плоть, подарившую несколько умопомрачительных оргазмов, я хотела отблагодарить его, выразить всю свою любовь, а потому, плотно обхватив губами, сосала, лаская языком головку.

– Не так сильно, – предупредил он, – я же…

Но договорить я ему не дала. Не желая останавливаться, я приняла в себя его семя и, проглотив все до капли, довольно улеглась головой на его грудь, выглядывая из-под одеяла.