Ходячая неприятность - Энн Стюарт

– Держу пари, именно там обретается твоя сестра. Если бы у тебя хватило ума раньше показать мне эту находку…

– Ты был слишком занят нравоучениями, чтобы меня выслушать. Кроме того, я упоминала, что у меня есть ключ, а ты приказал мне перестать изображать из себя Нэнси Дрю.

– Именно ты сказала, что всегда мечтала стать Нэнси Дрю.

– Какая разница. Откуда мне было знать, что это важно? Ты ведь не воспринимаешь всерьез мои предложения.

– Мы же здесь, не так ли? Застряли посреди неизвестности, твоя сестра где-то в пустыне, да еще и в окружении бандитов, которые запросто могут причинить ей вред. Особенно если решат, что она их дурачит.

– Не причинят.

– Откуда такая уверенность? – достал пачку сигарет Даймонд.

– Могу я попросить тебя не курить в моем доме? – встрепенулась Салли.

– Попросить можешь. С чего ты взяла, что Кальдерини не заподозрит ее в обмане?

– Потому что она еще легкомысленнее меня. Люси не способна хранить тайну даже ради спасения собственной жизни. Так что Винни наверняка уже в курсе дела.

– Более легкомысленная, чем ты?

– Настоящая растяпа, – заверила Салли. – Не улыбайся так, Даймонд, а то становишься похожим на Чеширского Кота. Понимаю, что не выгляжу воплощением здравомыслия, но по сравнению с сестрой я очень даже разумна.

– Быть того не может, – отрезал Джеймс, пуская дым в ее сторону. – Где отцовский скотч?

Неожиданно на Салли навалилась невероятная усталость. Она, в отличие от Даймонда, совсем не выспалась прошлой ночью, и долгое путешествие со множеством неверных поворотов не улучшило настроения. Сидит тут весь из себя невозмутимый и самодовольный, курит канцерогенную дрянь, да еще и требует виски. И умудряется даже с разбитым лицом и распухшими костяшками выглядеть греховно красивым. Синяки на лице только добавляли соблазнительности.

Даймонд сменил разорванный костюм на джинсы и водолазку, и затрапезная одежда превратила его в настоящего мужчину, совсем не похожего на героев из ее глупых фантазий. Хотелось запрыгнуть на нахала и вытрясти из него насмешливое настроение. Хотелось… Неважно, главное – благополучно вернуть сестру домой.

– Сам найдешь, – отрезала Салли, вскочила, со стуком отодвинула стул и направилась к выходу.

– Что случилось с неугомонной оптимисткой Нэнси Дрю? – насмешливо протянул Джеймс. – Неужели наконец сообразила, что я не мужчина твоей мечты?

– Угу, ты просто специалист.

– Дурацкий фильм. Никогда не любил Сталлоне. Слишком накачанный.

– Иногда, Даймонд, я всерьез тебя ненавижу, – заявила Салли с обманчивым спокойствием. – Я иду наверх. Спальню найди себе сам, не стесняйся, занимай любую. Можешь прокурить все помещение, напиться как свинья и достигнуть любой степени неприглядности. Увидимся завтра.

– Салли…

– Не извиняйся, Даймонд, – звенящим от обиды голосом произнесла та. – Слишком поздно.

– И не собирался. Просто хотел спросить, имеется ли здесь будильник. Если я напьюсь как свинья, то могу проспать до полудня.

Негодяй прямо-таки сиял этой своей проклятой улыбочкой, словно от души забавлялся.

– Знаешь, Даймонд, с меня хватит, – промурлыкала девушка и толкнула на гостя кухонный стол, расплескав суп и кофе и разбросав сгоревшие тосты.

Потом сбежала, наполовину надеясь, что он бросится следом. Салли и сама толком не понимала, чего ожидала от Джеймса, может, просто, чтобы он подхватил ее на руки… ну, а дальше все произойдет само собой.

Но никто за ней не погнался, и к тому времени, как она взлетела на второй этаж, здравый смысл вернулся.

«Что со мной происходит?» Салли старалась относиться к жизни, как к веселой вечеринке, как к прекрасному празднику в ее честь. Много лет назад – когда ее легкомысленная мать уехала за лучшей участью – она узнала, что такое боль и одиночество, и каково это – быть брошенной и забытой, и как невыносимо стонет покинутая душа. Тогда Салли поклялась себе, что подобного больше никогда не случится, что она никогда и никому не позволит скрутить себя изнутри.

Так почему же влюбилась в такого мужчину, как Джеймс Даймонд, раз так долго соблюдала осторожность?

«Теперь уже слишком поздно», – сокрушалась Салли, вышагивая по коридору второго этажа к последней двери. Невозможно спрятаться в панцирь, как черепаха, и изображать веселый вид, словно ничего не произошло.

К несчастью, чертовски ясно, что не удастся влюбить в себя такого циника, как Даймонд. Так что вина целиком на ней, и выход только один. Вести себя как ни в чем не бывало.

В конце концов, Даймонд и не подозревает, что она в него влюбилась. Ведь она себя ничем не выдала… поступила гораздо умнее – спорила с ним день и ночь. И хотя ответила на его поцелуй с пылким энтузиазмом, так это вполне допустимо, поскольку он начал первым. Это же простая вежливость – поцеловать в ответ, разве не так?

Дверь на мансарду громко заскрипела в ночной тишине. В нос ударил еще более затхлый и спертый воздух, чем в остальной части дома, и потребовалась определенная решимость, чтобы шагнуть в темноту.

Салли закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, наслаждаясь нахлынувшим чувством безопасности и покоя. Стояла не по сезону теплая осенняя ночь в горах, в небе сияла полная луна, освещая помещение сквозь окна в дальнем конце мансарды.

Салли пошарила в темноте по столику возле двери, нащупала канделябр и спички, и через мгновение комната озарилась достаточно ярким светом.

Древняя железная кровать оказалась на прежнем месте – под углом к одному из французских окон. Обшарпанная перина, груда старомодных лоскутных одеял, – никто и не подозревал, что девочка стащила сюда это великолепие, – четыре подушки и книжная полка с любимыми книгами. «Таинственный сад», «Маленькая принцесса», рассказы про Нэнси Дрю выпуска тридцатых годов, изобилующие сексом исторические романы, опубликованные в начале семидесятых, и произведения Джейн Остин, наполненные сценами церемонного ухаживания. Здесь находился ее мир, обитель чудесных фантазий, где никто не сможет причинить ей боль.

Салли взобралась на высокую кровать и открыла окно, впуская ласковый ночной ветерок. Внизу увидела припаркованную «альфу», лунный свет серебрил темно-зеленую полировку. На миг заинтересовалась, где Даймонд, потом выкинула мысли о нем из головы. К черту и Даймонда, и Филипа Марлоу, и Ретта Батлера.

Ей позарез необходима спокойная передышка, без тревог о ком бы или о чем бы то ни было. Позже, когда воспрянет обычная любовь к интригам, она во всем разберется. Например, с Даймондом. И с болью в глубине души. И выяснит, почему не отключена горячая вода и телефон, а воздух в остальной части дома почти свежий.