Между добром и злом. 1 том - Кирико Кири

— Я бы сдох от такой привычки, вставай так хотя бы в течение недели… — зевок. — Ща, погодь, я оденусь и пойдём, пожрём.

Они отправились в ближайшую закусочную, цены которой были отнюдь не демократичными. Глядя на Кондрата, Вайрин вздохнул.

— Не парься, выбирай чё хочешь, я заплачу.

— Я сам заплачу.

— Ой, да ладно тебе ломаться, слушай. Недёшево у них тут, я в курсе. Пусть и в золотых трусах родился, но типа вижу цены. Давай, на тебе тащится всё расследование, считай это платой за помощь.

Кондрат подумал и не стал отказываться. Хороший завтрак — хороший день и здравые рассуждения, а то в этой суматохе он вчера вообще не ел и чувствовал себя от этого слабым.

Они заказали и стали ждать еды, вернувшись к рассуждениям о деле призрачного дома.

— Получается, мы имеем в подозреваемых неизвестную, которая лазит по трубам и убивает людей, — произнёс Вайрин негромко. — И непонятно, помогает ли ей кто-то или нет. Где искать её?

— Я пока не знаю, — задумался Кондрат.

— Ладно, а что насчёт семьи? Отец — вычёркиваем. Дети… хрен знает, выглядят убедительно и мотивов не видно. Та женщина, которую ты видел, да? Может она связана с этим?

— Возможно. Нам надо будет за ней проследить и выяснить, куда она бегала в прошлый раз.

— То есть допрашивать не будем?

— Она не расскажет.

— Но можно применить усиленный допрос, — предложил он. — Я могу устроить это.

— Усиленный допрос? — уточнил Кондрат.

— Ну да. Ну ты в курсе, с дополнительным инструментарием для допроса.

— Пытки.

— Ну или так, да.

Ещё им пыток не хватало. Кондрат не знал, как к этому относиться, но что мог точно сказать — пытки мешали расследованию. Под ними человек может признаться в чём угодно. И, если верить учебникам истории, раньше это было действительно проблемой, так как перед тем, как поймать кого-то, успевали казнить нескольких человек.

— Я не отсюда, ты ведь помнишь? — подался вперёд Кондрат. — Объясни, когда вы их применяете?

— Усиленный допрос? Ну… когда понятно, что человек виновен, — ответил Вайрин. — Ну то есть, допустим, комната, да? Там убита женщина, а с ножом в крови рядом стоит мужчина. Понятно, что, кроме него, этого никто не мог сделать, однако он не признаётся. Тогда подаётся бумага на усиленный допрос, и он рассказывает всё, что нужно. Ну и иногда его используют как раз в таких ситуациях, когда надо получить важную информацию, а человек намеренно скрывает её. А у вас этим не пользовались?

— Нет, у нас не было такого, — покачал головой Кондрат. — Но разве суд не должен признать его виновным по доказательствам?

— Нет, должен, конечно, но куда проще, когда он сам признался, верно?

Это было дикостью…

Кондрат вздохнул, откинувшись на спинку стула. Местная система правопорядка будто застряла по методам в средневековье.

— Ну слушай, это отнюдь не ко всем применяется, — решил оправдаться Вайрин. — Если человек не подозреваемый или подозреваемый, но без каких-либо весомых улик, или их вообще несколько, то такое не применяют. Всё строго регламентировано.

— Дать тебе совет, Вайрин? — вздохнул Кондрат.

— Давай, — сразу согласился он.

— Никогда не пользуйся этим.

— Почему?

— Есть ситуации, когда всё говорит против человека. Казалось бы, он сто процентов виновен, но… потом находятся улики, которые подтверждают его невиновность. Однако под пытками он возьмёт на себя всё что угодно, и до тех улик ты уже не доберёшься, а значит, не поймаешь убийцу. Пытки — это тупик.

— Но если понятно, что он убийца, но не признаётся?

— Улики скажут всё заместо него на суде, Вайрин. Если он виновен, улики сразу покажут всем, что он лжёт. Пойми одно — иногда бывают совпадения, в которые нам хочется верить. Мы привязываем улики к человеку, который слишком подозрителен или просто нам не нравится. Это называется предвзятым отношением. И пытки заставят его сказать то, что ты хочешь. Но работа сыщика не в доказательстве вины подозреваемого, как многие говорят.

— А в чём тогда?

— В восстановлении хронологии событий. Мы восстанавливаем картину произошедшего, находим всех участников и узнаём, кто что делал и какую роль сыграл в произошедшем, подкрепляя это фактами. А доказывать вину будет уже суд.

— Но если улик не хватает, но всем известно, что это именно он это сделал, то что тогда, отпустить⁈ — возмутился он.

— Тебе надо понять одну простую вещь. У честного суда есть своя цена, и её приходится платить за то, чтобы дать шанс людям случайно не стать жертвой ошибки. И, когда виновный выходит сухим из воды, потому что не хватило доказательств — это и есть та цена, которую приходится платить за то, чтобы невинные не попали на плаху.

Вайрин задумался и как-то погрустнел. После чего негромко произнёс.

— Но иногда получается и так, что против невиновных говорят все улики.

— Ошибки случаются, этого не избежать. И именно поэтому пытки не нужны. Они не дают картины и повышают возможность ошибки. Поэтому наша работа столь важна.

— Но применить-то их к той бабе можно, верно? Чтобы получить нужную информацию.

Кондрат вздохнул.

Да, этому парню ещё многое предстоит понять и научиться. Тем не менее, Вайрин подавал хоть какие-то надежды…

Глава 12

Когда они вышли из закусочной, то первым делом отправились в сторону магазинов. Кондрат представления не имел, где искать магнит и сколько тот стоит, однако в этом деле полностью полагался на Вайрина. Тот привёл их в какой-то небольшой магазинчик инструментов, где и приобрёл магнит за солидную сумму.

— Да, недешёвое развлечение… — пробормотал он, подбросив его в руке, после чего приложил к фонарному столбу и отпустил, наблюдая, как тот намертво вцепился в металл. С некоторым трудом он оторвал его и вновь приложил. А потом снова и снова. На его губах играла улыбка мальчишки, который нашёл интересную игрушку.

— Наигрался? — поинтересовался Кондрат.

— О! Погоди!

Он достал из-за пазухи пистолет и приложил к магниту. Тот сразу примагнитился и повис над землёй, словно по волшебству. Видимо, именно так это и видел Вайрин.

— Клас-с-с… — он с каким-то детским счастьем взглянул на Кондрата. — Не, ну круто же, верно?

— Да, очень. Идём.

—