Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

«Люсиль Маккэми, любимой матери». Эти слова были выбиты на ее надгробном камне в Вермонте. Но стоило ему взглянуть на женщину, неважно какую, он сразу понимал, что она до сих пор рядом. Она ждет, пока он согрешит, ждет, чтобы он разозлил ее. Тогда она схватит его и станет бить, из-под ее ночной рубашки покажутся ее отвислые груди и голые ноги, и это будет продолжаться до тех пор, пока мужчина, с которым она была в ту ночь, не прикрикнет на нее и не заставит вернуться в постель.

Тогда Харлоу вскарабкается на свою кровать и будет прислушиваться к ужасным звукам, доносящимся из-за стены, — к каким-то сырым всхлипываниям и к густому, шумному дыханию. Следующей ночью этот мужчина уйдет, и его место займет другой.

Когда ему пришла пора идти в школу, Харлоу бежал туда, словно это был настоящий рай. Школа оказалась для него единственным убежищем, куда не могла добраться его мать.

Убежав от девушки, встретившейся ему возле ручья, он думал, что в доме надсмотрщика он будет чувствовать себя в безопасности, так как его двери и окна надежно запирались, чтобы туда не могли проникнуть женщины.

Однако другой мужчина грешил до него в этой постели, грешил, издавая ужасные звуки вместе с черной женщиной. Харлоу послал ее прочь, когда она постучалась в дверь, но она все равно осталась на этой постели, он чувствовал ее, когда ложился спать, черную словно дьявол в ночи, ее черные конечности окружали кровать словно четыре столба, а рот был широко открыт, готовый проглотить его.

Закрыв голову руками, он застыл, скорчившись в кресле, и сидел так до тех пор, пока не пошел проливной дождь.

Харлоу выпрямился и посмотрел на небо, перечеркнутое сверкающими молниями, вслед за которыми раздавались мощные раскаты грома. Здесь было лучше не оставаться. Подумав так, Харлоу побежал к своему дому.

Ему нужно будет еще раз заглянуть в свою книжку, чтобы точно знать, когда лучше всего начинать рубку тростника. Ему не хотелось повторять ту ошибку, которую он допустил в свой первый сезон здесь. Он занимал хорошую должность, за которую неплохо платили. Кроме того, Поль де Монтень разрешил ему пользоваться своей библиотекой. Теперь он всегда будет немного читать перед сном. Харлоу зевнул. В этом месяце ему нужно было сделать что-то еще. О да, он должен написать на родину священнику и напомнить ему насчет цветов на могиле матери. Сыну всегда следует помнить о таких вещах. Харлоу вздохнул. Он тосковал по матери, жалея, что она умерла молодой.

X. ЛЮБОВНЫЕ ИГРЫ СРЕДИ ВЫДР

Дэнис проглотил последний кусок своего бифштекса с яйцами и внимательно посмотрел на стол, как бы выспрашивая, не осталось ли там еще чего-нибудь. «Адель, передай мне мармелад. Мама, есть еще бисквиты?»

Салли позвонила в стеклянный колокольчик и села за стол напротив своих блюд. Тотчас же появился дворецкий. «Пожалуйста, еще бисквитов. Дэнис, это твой шестой. Как они в тебя влезают, черт побери!»

— Я проголодался — сказал Дэнис.

Салли подумала, что Дэнис нарочно напустил на себя равнодушный вид, посмотрела не него подозрительно, затем на Эмилию, изумленно смотревшую своими круглыми карими глазами на тарелку Дэниса на другой стороне стола. По мере того, как она смотрела, над столом возникла черная рука, которая начала шарить по тарелке. Не найдя бисквитов, рука пошла дальше. Похлопала по скатерти около тарелки. Салли положила вилку и стала смотреть с тем же выражением, что и Эмили.

Фелисия, сидевшая между Люсьеном и Эмилией, начала говорить, но загоревшийся озорным блеском взгляд Эмили остановил ее. Ничего не подозревая, Дульсина и Адель, сидя по обе стороны от Дэниса, пили свой кофе. Рука продолжала шарить по скатерти, и Салли показалось, что в тени салфетки Дэниса она заметила какие-то светлые усы и глаза. Дульсина поставила свой кофе и почувствовала, как маленькая черная рука начала шарить по ее руке.

Тетя Дульсина всплеснула руками, чашка кофе взлетела вверх и тут же опрокинулась. Черная рожица, как будто бы лицо в маске, неожиданно возникла на коленях Дэниса, чтобы посмотреть, в чем же дело. Дульсина вскочила с кресла с такой скоростью, с какой ей позволило ее кринолиновое платье. Эта пожилая женщина, прыгающая от страха и хватающаяся за голову, увидела, как от груди до плеч Дэниса проскочил маленький енот, который, как будто почувствовав, что этого еще недостаточно, прыгнул на голову Адели.

Адель резко вскрикнула и дернулась, и тут же банка с джемом упала на колени Холлис. На этот раз пришла очередь вскрикнуть Холлис, и тут же Салли, Эмилия и Фелисия дружно рассмеялись.

— Уберите это от меня! — гневно потребовала Адель, клацнув при этом зубами.

Дэнис отцепил от нее енота и засунул его в рукав, где зверек принялся курлыкать, издавая забавные звуки. С видом извинения Дэнис обвел всех сидящих за столом взглядом.

Его отец бросил на него строгий взгляд.

— Мне кажется, что ты уже достаточно позабавился, Дэнис. В таком случае ты можешь уже убрать зверька с обеденного стола.

— Ладно, Поль, не будь таким сварливым, — сказала Салли. — Я уже давно не видела ничего более забавного. Дульсина, дорогая, все нормально. Это всего лишь енот.

Дульсина отняла руки от лица.

— Но, послушай, когда он так на меня прыгнул, я откровенно говоря подумала, что это сам черт.

— Ты была не так уж далека от истины, — мрачно произнесла старая няня Рэйчел. — Мисс Эмили и вы, мисс Фелисия, сядьте прямо и ведите себя как следует. А вы, мистер Дэнис, скажите, где вы взяли енота?

— Да, да, будь добр, объясни нам это, — сказал Поль. Адель робко уселась на свое место, и Поль бросил на нее взгляд, полный участия. — С вами все нормально, дорогая?

— Да, вполне нормально, — сказала Адель. Она посмотрела на Дэниса полным отвращения взглядом и усилием воли заставила себя улыбнуться Полю.

— Но если кто-то и чувствует себя нормально, то только не я, — заявила Холлис. — Мне же испортили платье. — Она посмотрела на Адель. — Простите, но разве я могу с этим смириться?

Адель ничего не ответила, хотя всем своим видом показывала, что ей есть что сказать.

Фелисия же, без всякого угрызения совести, заполнила паузу, сказав:

— Меня это не волнует, Холлис. Все равно это платье тебе не к лицу.

Сидя на своем стуле и наблюдая за всем происходящим, Люсьен тихо промяукал, и тут же Поль резко повернулся к нему.

— Ты бы хоть помолчал и не усугублял скандала.

— Простите, — сказал Дэнис голосом раскаяния. — Я никому не хотел сделать ничего плохого. Этот енот — подарок для Эмили. Я всего лишь хотел ей сделать сюрприз.

— В таком случае ты этого добился, — сухо произнес Поль.

— Мне кажется, он очень милый, — сказала Фелисия.