Принцесса на измене - Варвара Мадоши

просто сложная в исполнении. Энергии малышки Рагны через связь вполне хватило, а то не знаю, как бы я выкручивался!

И тут меня пробило на холодный пот: я сообразил, что вчера, когда мы с Кэтрин обсуждали поворот к этой деревне, я был лишен некромантских сил! А она рассчитывала, что я предупрежу Мишеля, даже упомянула, что не стала бы сюда сворачивать, если бы это было невозможно. И я, дурак, с ней согласился! Если бы не нашел сегодня тело для Рагны, да еще с Ядром Нежизни — хрен бы у меня что получилось. Вот что значит сила привычки — так привык посылать всем сны, что совершенно забыл, откуда у меня эта способность!

Ладно, все хорошо, что хорошо кончается: мой «зевок» не имел никаких серьезных последствий.

…В общем, я заснул, и, похоже, действительно попал к Мишелю в момент его полудремы — потому что сон был очень нетвердый, весь окутанный дымкой, через которую прорывалось ржание лошадей, звон сбруи. Видимо, Мишель ехал верхом на Самуиле и дремал, и ему снилось, что он едет верхом на Самуиле и дремлет — иначе я не могу это интерпретировать. Ну, хорошо, хоть в этот раз никаких любовных откровений, а то достаточно их уже за последнее время!

Чтобы органично вписаться в его сон, я сотворил себе сонную «Ночку» и как бы поехал с ним бок о бок.

— Андрей? — очень удивился Мишель. — Мы разве уже с вами встретились? Как я это пропустил? Где Хелена?

— Нет, ты спишь в седле, — успокоил я его. — А я тебе снюсь. Смотри, у нас тут ситуация изменилась.

Я вкратце описал ему, что у нас творилось последние полутора суток. Мишель аж спал с лица.

— Вас всех чуть не убил древний лич — а меня рядом не было! — он сжал кулаки и в сердцах стукнул по луке седла. — Когда именно я там был нужен!

— Да, твое выжигание Светом очень пригодилось бы, — не стал я кривить душой, — но, смех смехом, возможно, получилось даже к лучшему… Или не к лучшему, а… Не знаю, как сказать, я сам пока не разобрался, что чувствую по этому поводу! Короче, все это привело к тому, что мы ненароком нашли Рагне новое тело.

— Каким образом? — хмуро спросил Мишель.

Я рассказал ему остаток событий: конец боя и что было после в деревне.

— Бедная Хелена… — пробормотал Мишель. — И Кэтрин… Андрей, передай Рагне, что я ее вечный должник. Или сам передам, если она меня услышит… Как младший все это воспринял?

— Я не имел возможности с ним пообщаться, но, кажется, с ним все хорошо, — сказал я. — Ты знаешь, что это за деревня? Сможешь найти?

— Да, на карте обозначена… Я сейчас сплю, не соображаю, где мы относительно нее, но, думаю, раньше завтрашнего дня мы не прибудем. Кэтрин… не могу поверить, что она три года тут сиднем просидела! А до этого, говоришь, служила на других форпостах?

— Так я понял. Сам ее расспроси.

— Возможно, я так и сделаю. По поводу Дерхавена…

Тут я почувствовал, как атмосфера вокруг меняется. Всхрапывание лошадей, звон сбруи умолкли, голос Мишеля стал доноситься словно сквозь вату. Но я не просыпался — наоборот, словно бы глубже проваливался в сон, и вокруг меня вдруг сгустился белый утренний туман, пронизанный ярким солнцем.

— Мишель, до встречи, меня тут кто-то другой вызывает! — еще успел крикнуть я, не зная, услышит ли он.

И изо всех сил рванул навстречу новому сну… одновременно раскрывая объятия хрупкой девушке с черными косами, которая с разбегу влетела в них и прижалась щекой к моей груди.

— Андрей! — ахнула она. — Андрей, спасибо тебе большое! Я живая, я живу! Это так здорово! Гораздо лучше, чем во сне!

Я прижал ее к себе крепче, посмотрел сверху вниз на ее милое лицо. Она была такая же, как всегда… нет, не такая же. Черты немного плыли, искажались.

— Что с тобой? — спросил я с тревогой. — Ты какая-то… зыбкая.

— А, извини, — Рагна чуть отстранилась, с улыбкой поправила волосы за ухом. — Тело влияет на душу сильнее, чем я думала раньше, представляешь? Очень трудно сохранять этот облик — он не подходит телу! Оно каким-то совсем другим вырастет. Так-то во сне можно быть любым, пожалуйста, но у меня сейчас очень мало сил и еще труднее сосредоточиться — мозг совсем неподходящий, да я еще его перенапрячь боюсь. А еще, знаешь, это бесконечное счастье, эйфория… — она счастливо рассмеялась. — Как хорошо, что взрослые не помнят, как они были младенцами! А то никто не захотел бы взрослеть!

— Очень рад, что тебе хорошо! — с облегчением сказал я. — А… насчет разума? Твоя память вся при тебе?

— Вся целиком, — подтвердила Рагна, — я то и дело проверяю! Тоже боюсь что-нибудь потерять. Но не жди от меня наяву слишком многого, думаю, еще года полтора я буду способна разве что на спорадические всплески сознания… Ничего, думаю, годам к трем смогу общаться с вами со всеми почти как раньше! Ну или к пяти-шести — уж точно. Колин же до шестилетки тогда откатился?

Похоже, на эту тему мы с ней думали одинаково!

— Прекрасные новости, — честно сказал я. — План пока такой, что мы тебя с твоей… мамой, скажем так, заберем в манор.

— Отлично! — Рагна просияла. — Она такая добрая! Ты не представляешь, как здорово, что у меня опять есть мама! Даже не ожидала! Думала, я сама больше всего хочу стать матерью… Но, оказывается, стать маленькой доченькой, о которой заботятся и которую очень любят, тоже пока неплохо, — она улыбнулась нежной улыбкой.

— Да, вот насчет этого… — я погладил ее по голове. — Думаю, нам с тобой пока не стоит…

— Лучше пока избежать близости во сне, — одновременно со мной проговорила Рагна очень серьезным тоном.

Мы поглядели друг на друга — и рассмеялись такому единодушию.

— Ненужное воздействие на формирующийся разум, да? — спросил я. — Я тоже об этом подумал.

— Именно, — кивнула Рагна. — Мысль влияет на физиологию! Не хочу вырасти извращенкой или истеричкой с сорванным гормональным балансом. Да и знаешь, мне пока даже не хочется. И так очень хорошо!

— Отлично, —