Магия, наука и религия - Малиновский Бронислав

Тем не менее, когда в деревне случается смерть, суеверные настроения возрастают. Однако они связаны не с коси, а с существами, которым «сверхъестественность» присуща в гораздо меньшей степени, т. е. с невидимыми ведьмами, называющимися мулукуауси. Это реально живущие женщины, с которыми можно быть знакомым и разговаривать в обыденной жизни, но которые, по поверью, обладают способностью становиться невидимыми, отправлять «посланника» из своих тел или перемещаться на большие расстояния по воздуху. В своей бестелесной форме они чрезвычайно опасны, могущественны и вездесущи[59]. Всякий, кто случайно встретится с ними, наверняка подвергнется нападению.

Они особенно опасны в море, и всегда, когда поднимается шторм и каноэ оказывается под угрозой гибели, появляются мулукуауси в поисках жертвы. Поэтому никто не вздумает отправляться в дальнее плавание — на юг, к архипелагу Д'Антрекасто, или на восток, к островам Маршалл-Бенет, или еще дальше, к острову Вудларк (Моруа), не зная каига-у, сильнодействующей магии, предназначенной отгонять и сбивать с толку мулукуауси. Даже при постройке масава — каноэ для дальних морских плаваний (вага), — должны произноситься заклинания, чтобы уменьшить опасность, исходящую от этих страшных женщин.

Они так же опасны и на суше, где нападают на людей и выедают их языки, глаза и внутренности — лопоуло (слово, переводимое обычно как «легкие», также означает «внутренности» в целом). Впрочем, все эти сведения относятся к теме колдовства и вредоносной магии, и нам пришлось привести их здесь только потому, что представления о мулукуауси интересуют нас в их связи со смертью. Ибо этим ведьмам присущи поистине омерзительные наклонности. Всякий раз, когда умирает человек, они просто роятся вокруг и поедают его внутренности. Они выедают его лопоуло, его язык, глаза, и фактически пожирают всю его плоть, после чего становятся еще опаснее для живых. Они стекаются к дому, в котором жил умерший, и пытаются проникнуть внутрь. В старые времена, когда труп оставляли в полузасыпанной могиле посреди деревни, мулукуауси обычно собирались на деревьях в деревне и вокруг нее[60]. Теперь же, когда тело выносят из дома для погребения, применяется магия, предназначенная для того, чтобы отогнать мулукуауси.

Мулукуауси прочно ассоциируются с запахом разложения, и я слышал, как многие туземцы утверждали, что, оказавшись в опасности на море, они отчетливо ощущали запах бурапуасе (падали), что было признаком присутствия там этих дурных женщин.

Мулукуауси являются объектом настоящего ужаса. Так, с приближением ночи непосредственно прилегающая к могиле местность оказывается абсолютно безлюдной. Я обязан своим первым знакомством с верой в мулукуауси такому случаю. Почти в самом начале своего пребывания в Киривине я наблюдал за оплакиванием покойника возле свежей могилы. После захода солнца все скорбевшие собрались возвращаться в деревню, и когда они жестами пытались увлечь меня с собой, я настоял на том, чтобы остаться, полагая, что, возможно, существует какая-то церемония, которую они хотели провести в мое отсутствие. После того, как я на протяжении примерно десяти минут оставался на своем ночном дежурстве, несколько человек из тех, что раньше ушли в деревню, вернулись с переводчиком. Он объяснил мне суть дела и был очень серьезен, когда говорил об опасности, которую представляют мулукуауси, хотя, зная белых людей и их обычаи, он не особенно беспокоился за меня[61].

Даже, находясь в деревне, где случилась смерть, или поблизости от нее, люди очень боятся мулукуауси, и ночью не хотят ходить по деревне или посещать близлежащие рощу и огороды. Я часто расспрашивал туземцев о реальной опасности прогулок в одиночку по ночам вскоре после того, как умер человек, и у них никогда не было ни малейших сомнений в том, что единственно кого следует бояться, это мулукуауси.

Поведав о коси, проказливых и безобидных призраках умерших, которые исчезают после нескольких дней эфемерного существования, и о мулукуауси, отвратительных, опасных женщинах, питающихся мертвечиной и нападающих на живых, мы можем перейти к обсуждению основного вида духов, балома. Я называю этот вид основным, потому что балома, по представлениям туземцев, ведут вполне позитивное, мыслимое весьма конкретно, существование на острове Тума; потому что они время от времени возвращаются в свои деревни; потому что живые — и во сне и наяву — порой навещают этих духов, встречаются с ними на Туме; потому что их видели те из живых, кто были на пороге смерти, но вернулись к жизни; потому что эти духи играют заметную роль в туземной магии и даже получают подношения и что-то вроде умилостивительных жертвоприношений: и наконец, потому что они самым радикальным образом подтверждают свою реальность регулярными реинкарнациями, — возвращаясь в родные места, в мир живых, и будучи, таким образом, вечными.

Балома покидает тело сразу же после наступления смерти и отправляется на остров Тума. Маршрут и способ передвижения, по сути те же, что выбрал бы и живой человек, чтобы добраться из своей деревни на Туму. Тума — это остров; поэтому к нему необходимо плыть на каноэ. Балома из прибрежной деревни сядет в каноэ и доберется до острова. Дух из внутренней деревни вначале отправляется в ту деревню на побережье, откуда обычно плывут на Туму. Так, из Омараканы, деревни, расположенной почти в центре северной части Бойовы (главный остров Тробрианского архипелага), дух перемещается в Каибуолу, деревню на северном берегу, откуда легко добраться до Тумы, особенно когда дуют юго-восточные ветры; эти пассаты доставляют туда каноэ всего за несколько часов. В Оливилеви, большой деревне на восточном берегу, которую я посещал во время миламала (ежегодный праздник духов), считается, что балома — эти гости с острова мертвых — располагаются лагерем на берегу, куда они прибывают на своих каноэ, причем последние имеют «духовное» или «невещественное» свойство, хотя эти понятия подразумевают, пожалуй, нечто большее, чем представляют туземцы. Одно несомненно — ни один обычный человек при обычных обстоятельствах не может видеть ни такое каноэ, ни что-то другое, принадлежащее балома.

Как мы убедились в начале статьи, когда балома покидает деревню и людей, которые его оплакивают, связь с ним прерывается: по крайней мере в течение некоторого времени стенания оплакиващих не доходят до него и никаким образом не затрагивают его. Но его сердце тоже полно горя, он скорбит о разлуке с теми, кого любил. На берегу острова Тума есть камень, называющийся Модавоси. Сидя на нем, дух рыдает, глядя назад, в сторону берега Киривины. Вскоре его слышат другие балома. К нему выходят все его родственники и друзья (балома), присаживаются рядом с ним на корточки и присоединяются к его рыданиям. Они вспоминают свои собственные утраты и сожалеют о своем доме и о всех тех, кого они покинули. Некоторые из балома громко плачут, другие причитают монотонным речитативом точно так, как это делается во время великого погребального бдения (иавали) после смерти человека. Затем балома отправляется к источнику под названием Гилала[62] и промывает глаза, что делает его невидимым[63]. Отсюда дух направляется в Дукупуалу, место на коралловом кряже, где находятся два камня, называющиеся Дикумаио-и. Балома поочередно стучит по ним. Первый отзывается громким звуком (какируана), но когда удар приходится по второму, дрожит земля (иойу). Балома слышат этот звук, и все они собираются вокруг новоприбывшего и приветствуют его на Туме[64].