Испанский жених - Виктория Холт

Они молчали, ошеломленные и оцепеневшие. Карлос взбеленился.

– Смейтесь! Смейтесь! – завопил он. – Эй вы, повара, не стойте без дела! Если вам жалко этого предателя, можете разделить его изысканную трапезу! Он ведь так гордился своей работой! Ха-ха-ха!

Карлос хохотал до тех пор, пока на глазах не выступили слезы, а изо рта не потекла пена, капавшая с подбородка на черный бархатный камзол. Поэтому он не сразу увидел отцовского посыльного, который быстрыми шагами вошел в кухню.

– Ваше Высочество, – сказал посыльный. – По распоряжению Его Королевского Высочества принца Филиппа я прошу вас немедленно подняться в его покои.

Карлос перестал смеяться и гневно посмотрел на вошедшего. Затем с угрозой произнес:

– Ты осмеливаешься приказывать дону Карлосу?.. Верно, хочешь отведать этого блюда, дерзкий глупец?..

– Я не приказываю Вашему Высочеству, а лишь исполняю распоряжение Его Королевского Высочества принца Филиппа.

– Дон Карлос не будет ему подчиняться. Дон Карлос…

В эту минуту сапожник потерял сознание и упал на пол. Слуги и повара не шелохнулись. Они молча наблюдали за стычкой между разбуянившимся принцем и посыльным Филиппа.

– Ваше Высочество, – спокойно сказал тот, – прошу вас, следуйте за мной. За дверью ждут телохранители вашего отца. Они проводят вас в его апартаменты.

Карлос заколебался. Видимо, кто-то донес о происшествии его отцу, и тот прислал за ним стражу.

Пока он стоял в нерешительности, в кухню вошел лекарь Филиппа. Не обращая внимания на юного принца, он склонился над человеком, лежавшим на полу.

Карлос понял, что проиграл. Он был всего лишь мальчиком, а против него ополчилась вся Испания.

Ему пришлось подчиниться и пойти за посыльным, открывшим перед ним дверь. Перенесенный позор оглушил его. Поднимаясь по лестнице, он даже не слышал шагов стражи, следовавшей за ним.

Дон Карлос ненавидит своего отца, думал он. Когда-нибудь дон Карлос убьет его.

Филипп решил, что с браком больше затягивать нельзя: Испании нужен наследник, способный заменить этого юного монстра по имени дон Карлос. Он уже приготовился написать Раю Гомесу и приказать ему ускорить переговоры, как вдруг пришла почта от императора.

Карл явно пребывал в хорошем настроении.

«Сын мой, – писал он, – не торопись заключать брачный договор с правящим домом Португалии. Что-то происходит в Англии, и мы должны обратить самое пристальное внимание на этот остров. Сейчас нам принадлежит Фландрия, но, не располагая могуществом империи, мы не долго сможем удерживать ее. С одной стороны, нам угрожают французы, с другой – лютеранские принцы. Единственный способ защитить Фландрию – вступить в союз с Англией. Вот почему нам нужно серьезно подумать о событиях, происходящих в этой стране.

Вот уже несколько лет, как король Эдвард почти не встает с постели. Как мне недавно сообщили, он умирает – поговаривают, что от отравления. К тому времени, когда ты получишь это письмо, Эдварда Шестого Английского уже не будет в живых. Разумеется, герцог Нортумберландский постарается посадить на трон леди Джейн Грей. Но мои доверенные люди в Англии считают, что он ничего не добьется. Англичане не захотят видеть леди Джейн своей королевой – это очень решительный народ, привыкший самостоятельно выбирать себе правителей. Сейчас они стоят на стороне нашей родственницы Марии Тюдор, и я не сомневаюсь, что именно ей в скором будущем будет принадлежать английская корона.

Дорогой сын, ты и сам, конечно, понимаешь, что, если Англия и Испания заключат прочный союз, то нам уже не нужно будет опасаться французов. Испания – при всех ее недавних потерях – тогда станет самым могущественным государством Европы.

Понимаешь, к чему я клоню? Мария Тюдор еще не замужем, а ты, Филипп, все еще вдовец. Следовательно, существуют все необходимые условия для вашего брака, который не только возродит былую силу Испании, но и вернет Англию в лоно святой церкви.

Не сомневаюсь, Мария будет тебе превосходной супругой. Она всего лишь на одиннадцать лет старше тебя и приходится тебе родственницей по линии Изабеллы Католической, твоей прабабки. Она убежденная католичка. Сын мой, тебе двадцать шесть лет, ты в достаточной мере умудрен жизненным опытом. Я не навязываю тебе этот брак, поскольку знаю – ты и сам все обдумаешь и примешь единственно правильное решение, от которого зависит судьба Испании».

Филипп отложил письмо в сторону.

Мария Тюдор! Тридцатисемилетняя женщина, племянница помешанной королевы Хуаны, все еще влачившей жалкое существование в замке Алькасар-де-Сан-Хуан.

Нет. Кто угодно, только не Мария Тюдор!

Ему придется поехать в Англию – на этот туманный, неуютный остров, которого он никогда в жизни не видел и о котором так много слышал. Он будет вынужден проводить очень много времени с его варварским народом, разговаривавшем на незнакомом ему языке.

Филипп снова взял в руки письмо и принялся перечитывать его. «… не навязываю тебе этот брак… ты и сам… примешь единственно правильное решение, от которого зависит судьба Испании».

Его отец хорошо знал своего сына.

Все в нем восставало против этого брака – но его желаний никто не спрашивал.

Он был рабом своей страны.

Глава вторая

Над домами Вальядолида развевались бархатные и парчовые флаги. Улицы и площади были запружены людьми, собравшимися принять участие в торжествах, посмотреть бои быков, атлетические единоборства и конные состязания. Для Испании настал величайший день, не уставали повторять горожане. Еще бы, ведь теперь будет положен конец этим постоянным войнам и заграничным походам императора. Когда испанцы вступят в союз с Англией, никто больше не посмеет угрожать им, а с Англией они скоро будут связаны самыми крепкими из возможных уз – узами брака их принца Филиппа и английской королевы Марии Тюдор.

Правда, им придется ненадолго расстаться с принцем – что поделаешь, увы! И уж во всяком случае, принца это должно огорчать больше, чем его подданных. Они-то останутся дома и будут ждать его возвращения, не зная забот, пожиная плоды заключенного брака. А вот Филипп… Да, они кое-что слышали об этой английской королеве. Говорят, она ведьма. И к тому же на десять… или на пятнадцать… нет, на двадцать лет старше принца. Она его ждет-дожидается, потому что уже не может без мужа – кому только не предлагала руку, все без толку. Один только Филипп согласился. Он уже и так намучился в жизни, а теперь должен принести новую жертву, раз того требуют интересы Испании.

Сам Филипп, вот уже почти час сидевший у окна своих роскошных апартаментов, медленно перечитывал отцовское письмо и с тоской думал о предстоящем отъезде.