Отчаяние - Константин Лебедев

В ходе него Кэру удалось выяснить причину отчисления мистера Рокуэла из академии Ортоса. Церковь была крайне щепетильна в отношении всего того, вокруг чего устанавливала свои правила. Чарли поставил под сомнение некоторые догматы, определенные Советом в том, что касалось искусства исцеления.

Доктора всегда интересовала тайна устройства человеческого тела. Один из профессоров застал его, когда зеленоглазый студент проводил вскрытие недавно почившего торговца. По церковным законам тело покойника должно было оставаться нетронутым, чтобы тот мог начать новую жизнь, когда Создатель вновь вернется к своим творениям. Исключенный с позором, доктор решил убраться из священного города настолько далеко, насколько это было возможно.

Добравшись до Корквила, мистер Рокуэл определил своей целью поступление в морскую академию. Оказалось, что устроить свою жизнь, будучи в немилости у церкви, крайне трудно даже в самой удаленной точке континента. Пришлось заручиться поддержкой адмирала Хариса, чтобы ректор пошел на уступку и принял дерзкого юношу в академию.

Кэру приятно было услышать, что его отец был одним из тех, кто поддержал идею принять этого, без сомнения, одаренного человека в академию. Показав небывалые успехи, доктор окончил академию всего за три года. Не без покровительства адмирала, чья небезразличность к судьбе зеленоглазого вызывала подозрения. Кэр бы подумал, что адмирала и доктора связывают кровные узы, если бы не столь значительные различия в их внешности. Оливер Харис и Чарли Рокуэл больше походили на представителей разных видов, чем на родственников.

О своей жизни до академии доктор по-прежнему предпочитал умалчивать. Мистер Рокуэл сказал Кэру, что день, когда он оказался у стен академии, стал его первым воспоминанием в жизни. Его появление возвестила сильнейшая за последние десятилетия гроза. Лейтенант хотел еще немного узнать о жизни доктора, но тот стал уходить от ответов, ссылаясь на усталость. Разговор этот состоялся накануне важного дня в жизни Итана Кэрила, и доктор порекомендовал ему оставить пустые разговоры о чужой жизни, сосредоточившись на своей.

Разбудил его Пит. Сосед не баловал Итана частыми разговорами, но сегодня мистер Колгрейн был на редкость словоохотлив. Пытаясь спастись от излишней общительности лейтенанта, Кэр вышел из их дома, чтобы дойти до протекающего неподалеку ручья. Аурлиец собирался умыть лицо, но собственное отражение заставило его остановиться. Изучая черты лица смотрящего на него человека, он задавал себе вопросы, ответы на который дать был пока не готов. Уверен ли он в том, что готов пойти избранным путем? Провести жизнь на острове, вдали от цивилизации? Повести за собой племя дикарей? Не будет ли когда-нибудь взваливать ответственность за свое решение на Ноа? Из оцепенения его вывел Артур, попросивший поторопиться.

Церемония началась с праздничного застолья в самом сердце деревни. Вокруг священного костра был установлен гигантский стол, места за которым хватило и для приглашенных гостей. Угощение за праздничным столом оказалось выше всяких похвал, в чем была немалая заслуга охотников племени. За столом стояла атмосфера веселья и безмятежности. Кэр внимательно изучал людей, ответственность за которых он намеревался водрузить на собственные плечи.

Однако, все дурные мысли исчезли, как только Кирт привел свою дочь в ту часть стола, где сидели чужестранцы. Девушка была столь прекрасна, что думать о чем-либо, кроме ее красоты, было бы кощунством. Даже самый последний моралист из соотечественников Кэра, до этого осуждавший его, сейчас завидовал. К большой радости лейтенанта, на церемонию смог прийти и мистер Грей. Сделанный мистером Кормаком протез хоть и не мог заменить настоящую ногу, но позволял Родрику передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи. Также Кэра радовало отсутствие шамана на празднике. Его аурлиец не видел с самой дуэли.

После полудня дикари начали исполнять ритуальный танец вокруг костра. Было нечто безумно завораживающее в их движениях. Когда солнце начало свой путь за горизонт, Кирт повел свадебную процессию к священной горе. У ее подножия они оказались, когда солнце уступило на небосводе место своей бледной сестре. Вождь привел их к пещере, около которой еще недавно селились одержимые. Кэр старался не смотреть на ритуальный камень, послуживший в тот злополучный день операционным столом для мистера Грея. Остановившись у входа, вождь подозвал двоих подручных. Дикари торжественно преподнесли молодоженам чаши, по самые края наполненные вязкой жидкостью.

В нерешительности Кэр посмотрел на Ноа. Девушка одобрительно кивнула и первая прильнула губами к краю чаши. Аурлиец последовал ее примеру. Вкус был чересчур пряным. Осушив чашу до дна, Итан, вопреки ожиданиям, не почувствовал какого-либо эффекта. Дальнейший путь в пещеру был закрыт для товарищей лейтенанта, и Кэр в последний раз оглянулся на сопровождающих его офицеров. Некоторые из них одобрительно улыбались. Но не все. Мистер Форингтон стоял так, будто вместо свадьбы был приглашен на собственные похороны.

Кирт взял факел и первым вступил под своды пещеры. Едва аурлиец сделал первый шаг, он сразу ощутил на себе весь эффект зелья. Перед глазами все поплыло, а ноги стали ватными. Кэр вращал головой из стороны в сторону, но картина окружающего мира передавалась в его голову с задержкой. Дикари, окружившее молодоженов, видя их одурманенное состояние, помогали им продолжать движение. Итан не мог оценить, как долго они шли по многочисленным тоннелям, лабиринт которых все никак не хотел заканчиваться. Наконец, очередное ответвление привело их в просторный грот. Дикари торжественно подожгли факелы по всему периметру просторного зала.

Когда глаза Кэра вновь привыкли к яркому свету, он увидел, что на стенах практически не осталось пустого места. Скалы практически полностью были покрыты какими-то небрежными рисунками. Кирт указал следовать за ним в сторону возвышающегося в другом конце зала алтаря. Еще издалека Итану показалось, что на алтаре лежит человеческий скелет. Чем ближе он приближался, тем сильнее убеждался в своей догадке. Это был не первый скелет, который довелось видеть Кэру, но в нем было нечто особенно жуткое. Принадлежал он человеку явно крупного размера, телосложением превосходящего даже Огла. Череп скелета венчала жутковатого вида корона.

Подойдя достаточно близко, аурлиец понял, что ошибся. Страшная корона вовсе не была драгоценным атрибутом. Кэру стало крайне не по себе, когда он осознал, что жуткое украшение с рогами на самом деле никакое не украшение, а неотъемлемая часть черепа. Итан не мог ручаться, что происходящее ему не мерещится под действием снадобья.

Окружавшие их дикари распределились по периметру пещеры. Погрузившись в транс, они хором начали напевать мотив на недостижимом наречии. Усилием воли оторвав взгляд от загадочного скелета, Кэр решил более подробно изучить наскальную живопись. Казавшиеся первоначально хаотичными рисунки при длительном изучении принимали вполне осознанный порядок. Все они были посвящены богу Аскху. Лейтенант пришел к такому выводу, исходя из того, что главным героем большинства фресок стало существо, всегда изображаемое красной краской. Голову существа венчали длинные белые рога.

Вождь тем временем опустился на колени перед алтарем и принялся восхвалять мертвое божество. Мир снова поплыл перед глазами аурлийца, но он всеми силами старался удержать огонек затухающего сознания. Прямо перед ним лежал скелет существа, прежде неизвестного его сородичам, но Кэр не мог гарантировать, что собственные глаза не обманывают его под действием настоя. Воспитанному в любви к Создателю Итану впервые стало страшно, когда он по-настоящему осознал, что участвует в языческом обряде. Если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет частью подобного ритуала, лейтенант рассмеялся бы ненормальному прямо в лицо. Теперь же аурлиец ощущал себя одним из тех культистов, которых инквизиторам было за что сжигать на городских площадях.

Вождь взял с алтаря заранее приготовленный кувшин и разлил его содержимое по двум чашам. В голове Кэра пронеслась мысль о том, что еще одну порцию такого напитка его сознание не выдержит. Ноа протянула свою руку в сторону отца. Достав кинжал, подаренный мистером Кэмбелом, вождь сделал небольшой разрез на раскрытой ладони