Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

Что здесь первично, а что вторично — вот это самое пристальное внимание к человеческой натуре и страстное желание управлять людскими массами (какая нация создала эту новую профессию — менеджер?) сделало Британию самой удачливой колониальной державой, или сначала начались колониальные завоевания, а потом сформировались соответствующие человеческие характеры? Уж очень достоверен офицер-артиллерист в «Войне миров»: Уэллсу явно был хорошо знаком этот типаж.

«Английская» болезнь Уэллса сказалась не в принадлежности к спецслужбам, а в остром интересе к политике. Остров Британия вообще небольшой, не то чтобы все друг друга знают, но те, кто принадлежит к литературным и научным кругам Лондона, рано или поздно познакомятся.

Меня интересует в данном случае знакомство с Томасом Гексли, знаменитым сподвижником Чарлза Дарвина, и работа в качестве его помощника. Считаю своим долгом напомнить, что именно Томас Генри Гексли, называвший себя «бульдогом дарвинизма», прославился в основном тем, что отстаивал не самое, может быть, основное положение теории Дарвина, но, несомненно, самое шокирующее — о родстве человека и высших обезьян. Гексли считается также основоположником научной антропологии, науки о происхождении и развитии человеческого вида (думаю, «Остров доктора Моро» — это все-таки не о нем).

Несомненно, идеи Гексли о большей близости человека к животному миру, чем принято было считать, а также о возможности изменения человека как вида и приспособления его к условиям внешней среды оказали огромное влияние на личность Герберта Уэллса. Практически под его влиянием он написал в 25 лет учебник по биологии, а гораздо позже вместе с Джулиэном Хаксли, внуком Томаса Гексли и братом Олдоса Хаксли, он пишет научно-популярную книгу «Наука жизни» (1930).

Внук Томаса Гексли, также известный английский писатель-фантаст Олдос Хаксли (это одна и та же фамилия Huxley, только в разное время ее по-разному транскрибировали в русском языке), работал уже откровенно в жанре социальной фантастики, имеется в виду его роман «О дивный новый мир».

Что-то такое носилось в самом лондонском воздухе, некая мечта о переустройстве и перекройке всего мира, заносчивая уверенность в том, что вот еще немного, и нереально умные англичане создадут совершенно новую цивилизацию, свободную от грехов и пороков прошлого.

Чтобы подчеркнуть литературную одаренность писателя, способность создать яркий и достоверный выдуманный мир, часто приводят в пример легендарный радиоспектакль по роману «Война миров». 30 октября 1938 года Орсон Уэллс (американский кинорежиссер, актер, писатель) осуществил радиопостановку по роману Герберта Уэллса «Война миров», сделав пародию на радиорепортаж с места событий. Действие было перенесено в «настоящий момент», в 30 октября (канун Дня всех святых, когда принято пугать и разыгрывать окружающих), в штат Нью-Джерси. Из шести миллионов человек, слушавших трансляцию, один миллион поверил в реальность происходящего. Возникла массовая паника, десятки тысяч людей бросали свои дома (особенно после призыва якобы президента Рузвельта сохранять спокойствие), дороги были забиты беженцами, американцы устремились как можно дальше от Нью-Джерси, а моторизованная полиция, напротив, была направлена в Нью-Джерси. Телефонные линии были парализованы: тысячи людей сообщали о якобы увиденных кораблях марсиан властям. На флоте были отменены увольнения на берег. Впоследствии властям потребовалось шесть недель на то, чтобы убедить население в том, что нападения не происходило.

Роман «Война миров» начинает огромную вереницу литературы (а позднее — теле- и кинопроизведений) на тему столкновения с инопланетным разумом.

Как будто Уэллсу удалось нащупать некую болезненную тему, которая волнует всех (или очень многих), и именно ему удалось это первому сформулировать.

В «Войне миров» нет романтики покорения Вселенной, которая характерна для более поздней фантастики. Тогда что это за болезненная тема?

Некоторый ответ дает забавная повесть Стругацких «Второе нашествие марсиан». Числительное «второе» явно намекает на то, что это — продолжение.

В «Войне миров» впервые прозвучала тема конформизма и приспособления к неким ужасным, не зависящим от человеческой воли обстоятельствам, с которыми он не в состоянии справиться традиционными способами.

Те рецепты, которые предлагало человечество «до нашествия» — победить, собрав большую силу, или, наоборот, спрятаться, — перестали работать. Марсиане со своей ужасной техникой уничтожают самые современные боевые орудия людей за несколько дней. Спрятаться тоже невозможно — щупальца марсиан способны найти и вытащить человека даже из закрытого подвала.

Впервые сформулирован новый параграф человеческой морали (по Марксу, как известно, «нравственность — служанка потребности») — приспособление ради выживания. Пусть они вложены в уста не слишком положительного героя — несколько психопатического артиллериста, — но они произнесены, они врезаются в память острее, чем картина ужасающего разрушения человеческой цивилизации в первые дни нашествия.

Впервые, пожалуй, в литературе отражен новый страх — не просто гибели одного героя, страны, города, народа, а всего человечества.

В последующем XX веке будут на эту тему написаны километры прозы и публицистики, снято несметное число фильмов (одна из любимых тем Голливуда). И только «Война миров» имеет вес настоящего первосортного литературного шедевра, все остальное воспринимается как более или менее дешевые поделки.

Такт и нравственное чутье писателя помогли найти противоядие против этого страха, раз уж он существует, раз уж он сводит с ума ранее благополучных и успешных людей (эгоцентричного священника, не способного ни на нравственное, ни на физическое усилие, самоуверенного военного, уже заранее разделившего человечество на первый и второй сорт, главного героя, от лица которого ведется повествование, отступившего от своих принципов под давлением чудовищных обстоятельств), — взаимопомощь и здравый смысл обычных людей.

Забавная повесть Стругацких «Второе нашествие марсиан» — вариация на тему монолога артиллериста из «Войны миров», того самого, где он делит человечество на два сорта: одни будут жить в марсианских клетках как домашние животные, приспособятся к этому и будут служить кормом, другие, первосортные, будут сопротивляться, спрячутся в лондонской канализации и будут сохранять человечество как вид. Сам артиллерист рассчитывал и готовился руководить этим сопротивлением, для чего подыскивал потенциальных подчиненных для черной работы.