Дон Педро (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

– «Маэстрале» самый новый и отлично вооружённый эсминец королевского флота!!! – гордо кучерявой головой вскинулся.

– Ну, ты не расстраивайся сильно Николенька, просто ты оказался не в то время, не в том месте. Судьба. Повоюешь ещё, уверяю тебя. Скоро большая война.

– Я офицер… – сделал последнюю попытку лейтенант.

– Офицер. Слушай, лейтенант, а вступай в наш отряд. Будешь воевать в интербригаде за свободу Испании. Не хочешь, – русский итальянец скривился, – Ну, не хочешь, как хочешь, а так бы мы тебя взяли потом с собой в СССР, тебя бы лично Ворошилов в капитаны произвёл.

– Капитан-лейтенанты… – поправил Николя.

– Да, без разницы. Ты подумай, а пока рисуй, где мины, где каюты, где нужно дверь заблокировать, чтобы всех на вашем корабле не убивать. Война. На войне люди умирают. От тебя зависит, сколько твоих товарищей умрёт, а сколько останутся жить.

Событие сорок восьмое

Парень пришёл домой с серьгой в ухе. Отец смотрит на него и говорит:

– Знаешь, сынок, испокон веков, серёжки в ушах носили либо пираты, либо бабы. Я сейчас выгляну в окно, и не дай Бог, там не стоит твой корабль.

Концы … Вот зачем? Почему верёвку нельзя назвать верёвкой? Выпендриться надо. Отличаться от сухопутных. Простим мореманам маленькие слабости. Тяжко им, должно быть, в море, вот и занимаются ерундой всякой. Верёвки привязали. Все тридцать. Равномерно распределив по длине судна. «Царь Борис» тоже ведь не совсем крохотуля, тоже сто метров в длину, даже чуть больше. Так что, через каждые три метра старались «конец» и привязать. Из конца то в конец, а из начала, да в наконечники. В конце-то концов!

Привязали. Четверо диверсантов подходящего роста переоделись в зимнюю итальянскую флотскую одежду. От нашей мало чем отличается, разве кокардой, да каску ещё напялили. Берегут голову, слабое это у них место. Люди распределились по правому борту, присев за высоким фальшбортом. У каждого нож и два пистолета ТТ. Даже если все сто восемьдесят членов экипажа на палубу выберутся, то и тогда патронов хватит. Форму надели больше на всякий пожарный, вдруг окликнут с эсминца, так, что можно будет помаячить и успокоить, чтобы господа раньше времени тревогу не подняли.

Корабли, наверное, сближались и капитан Лунёв начал нервничать. Всё норовил снять фуражку и волосы поправить. Нужно было отвлечь чем-то.

– Борис Фёдорович, а почему это помещение мостиком называется? Никоим образом на мост эта рубка не похожа.

– По адресу обратились. Я даже как-то в «Комсомольскую правду» статью по их просьбе на эту тему писал. Слушайте. Когда стали использовать в качестве источника силы паровые двигатели, то весла и паруса заменили на колеса с лопастями. Эти гребные колеса были огромного размера и поднимались довольно высоко над палубой.

Вся эта система требовала постоянного внимания и обслуживания. Для этих целей была возведена конструкция, соединяющая буквально мостом два гребных колеса. Объединив рулевую рубку с мостом, получили командный центр, откуда капитан мог отдавать команды по управлению и курсом и двигателем судна.

– Ясно. – В это время раздался свист, условный сигнал, что должен был подать Светлов.

– Пора?! – вскинулся Лунёв.

– Ну, Борис Фёдорович, начали. Давай самый малый и чуть правее. Николя, ты, конечно, можешь сейчас героем стать и закричать «тревога», но тогдаи ты и все твои товарищи погибните, а так, только двадцать человек на вахте. Выбирай. Как запросят по рации, отвечай, что проблема с двигателем. И всё, больше ни слова.

– Я понял, – губы поджал, волосы, сняв фуражку, взлохматил. Нервничает. Одинаково они почему-то с Лунёвым нервничают, А, точно, оба же моряки. Ну, есть от чего нервничать.

– Товарищ полковник, так они мимо проскочат, – и правда итальянцы ход и не подумали сбрасывать. Заснули, что ли.

– Чуть добавьте и ещё правей возьмите.

– Понятно…

В это время итальянцы на «Мистрале» проснулись и чего-то в рацию закричали.

– Николя, не в игры играем. Отвечай.

Sottotenente di vascello испуганным, как показалось голосом, что-то прокричал в трубку. Обычная телефонная трубка, чёрная.

На том конце радиоволны протрещали снова. Лейтенант, как показалось Ивану Яковлевичу, повторил свои слова. Потом снова там чего-то и снова Николя. Просто замечательно, потому как расстояние между кораблями уменьшалось на глазах, если в первый момент чуть позади и справа были видны малюсенькие огоньки, то теперь уже в свете своих фонарей и прожекторов и в свете фонарей «Царя Бориса» справа всего в нескольких десятках метров виднелся корпус низенького эсминца. Как на таких низких кораблях они в шторм плава… ходят? Там, волны, должно быть, перекатываются через корабль.

– Ещё, Борис Фёдорович, дай резко вправо, пока не одумались.

– Пять румбов вправо. Столкнёмся! – это уже Брехту. – Держитесь.

Столкнуться не столкнулись. В последнюю секунду отвернул и эсминец, и наш пароход. В сантиметрах прошли.

– Держите так! – Брехт последовал с остальными, намеченными во вторую волну, на помощь диверсантам. Тех на «Царе» уже не было. Поспрыгивали на невидимый сейчас из-за фальшборта эскадренный миноносец.

Даже добежать до верёвки своей Брехт не успел, как внизу гулко защёлкали пистолетные выстрелы. Иван Яковлевич ускорился. Схватил верёвку, притянул конец к себе, и уже было собрался прыгать, но понял, что опоздал. Корабли разошлись уж метров пять между ними. Рванулся назад, подсказать капитану, но тот видно и сам понял, палуба пошла под ногами и через пару секунд послышался скрежет металла о металл. Полковник ломанулся назад к борту. Ну, теперь другое дело. Вцепился в верёвку и перевалился через фальшборт. Верёвка обожгла кожу на руках. Удар по ногам и он уже перекатом ушёл с места приземления. Так, полулёжа, Иван Яковлевич выхватил из кобуры «Кольт» и огляделся. Кто как, но в основном неуклюже, вторая волна «захватчиков» прибывала на борт «Маэстрале». Это были военные и гражданские моряки, чуть усиленные командирами РККА.

Нужно же не только захватить корабль, но и потом им управлять, а то умчится, подняв хвост, на своих 38 узлах.

Прямо перед Брехтом находился мостик эсминца. Там лежало пятеро итальянцев в чёрном, и стояли с пистолетами наготове трое зелёно-пятнистых диверсантов. По всему кораблю раздавались пистолетные выстрелы и это были точно ТТ, его сухой щелчок с механическим лязганьем рамы отличить от итальянских револьверов было несложно. Да и не могли быть итальянские матросы вооружены, только винтовками вахта, револьверы вообще исключительно у офицеров. Треть из диверсантов должна была взять под контроль места хранения оружия. Скорее всего, они и стреляли, отгоняя жаждущих вооружиться. Пока Брехт оглядывался, выстрелы закончились. Начался новый раунд противостояния. Теперь запертые снаружи в трюмах и каютах моряки колотили в дверь руками, или может и ногами пинали. Всё, можно сказать, захват пиратский вражеского судна осуществлён.

Событие сорок девятое

Да, при хозяйском подходе из американского флага можно пошить одну смешную тельняшку и 26 погонов для прапорщиков!

Космические корабли у Гайдая бороздили просторы вселенной. Брехт пожиже будет. Его корабль «Зоркий Сокол» бороздил просторы Средиземного моря. Да и не просто так бороздил, бороздил с умыслом. И за время пути … Ну да «собачки» – это малые бронепалубные крейсера у адмирала Того, типа Naniwa. Прошло уже времени порядком и теперь эскадренные миноносцы по размерам почти доросли до «собачек», По длине так точно доросли. Чуть поуже. Вооружение, вот, не доросло, там пушек было, как грязи. Ну, чего нет, того нет. Потому и цель поставили поскромнее. Вовсе даже не «Мировое господство». Подросла цель, а не корабль. Сперва, хотели просто освободиться от опеки. Потом… Потом решили, а хренолив добру пропадать, и поплыли, тьфу, пошли в Барселону на двух кораблях, раз уж захватили совершенно без потерь, если не считать пропоротую штыком от итальянской винтовки Carcano Mod. 91 руку одного из диверсантов и двоих моряков, что подвернули ноги при десантировании.