Старший дознаватель - Роман Феликсович Путилов

урка от вас или от вашего братца, я вас убью, просто застрелю и все. Запомните это, пожалуйста.

— Громов, вернись! — заорала начальник следствия мне в спину: — Дверь прикрой, пожалуйста.

Я шагнул в кабинет, прикрыв дверь поплотней.

— Громов, ты меня конечно раздражаешь до конвульсий, и я считаю, что тебе в милиции не место, но в отношении ребенка я ничего и никогда бы делать не стала. И, кстати, брат мой о тебе не знает. Пока, во всяком случае, не знает.

Я пожал плечами и вышел. Верим мы этой тете? Не знаю, наверное, я уже никому не верю.

Вечер. Локация — окрестности «Колизея».

Руслана я перехватил в парке, у общественного туалета — махнул рукой и показал пальцем в сторону кафе «Лицедеи», а сам остался стоять в кустах, следя, идет ли кто-то за судебным исполнителем.

«Ног» за Русланом не было, и я через несколько минут поднялся на второй этаж кафе.

— Заказывай что хочешь. — я махнул рукой официанту.

— Что-то еще случилось? — Руслан дождался, когда официант, взяв заказ, отошел в сторону кухни и вопросительно уставился на меня.

— Мне кажется, я знаю, где залег Князь. У меня есть уверенность, что он просто живет в своей квартире.

— И что будешь делать?

— Я буду делать? Мы будем делать. Я могу с ним просто разобраться — заложу под дверь две шашки тола и взорву на хрен ее, потом зайду и из автомата покрошу всех, кото там застану, после чего сделаю ноги оттуда. Этим я решу все свои проблемы, а вот ты что будешь делать? Ты надеюсь про кемеровских не забыл? Или ты на что рассчитываешь? Что они про тебя забудут или то ты всю оставшуюся жизнь будешь в ломбарде жить, на Тамаркиных харчах?

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Октябрь 1993 года.

Коммунальная авария.

— Меня в суд вызывают, в Кемерово. — я положил, сложенную вдвое, повестку на стол перед любимой начальницы и отступил на шаг с видом невинно пострадавшего праведника.

— Вызывают, значит съезди. — Ольга Борисовна даже не подняла глаз от дела, которое она старательно вычитывала, очевидно, что слово «Кемерово» она пропустила.

— Как скажете. — я сгреб бумажку со стола и тихонечко вышел из кабинета.

Если вы думаете, что эта повестка является плодом моих очередных интриг, то, на этот раз, глубоко ошибаетесь. Шорохов Василий Ильич, очень обозленный почти сорванной поездкой на чудесные Доминиканские острова и потерей денег за два перелета из Шереметьево в Нью-Йорк, вернулся на любимую Родину и подал иск к бывшей супруге о выселении из принадлежащей ему квартиры и взыскании с нее же компенсации за причиненный материальный ущерб и моральный вред. Также этот нехороший мужчина подал в Дорожный суд ходатайство о перенесении судебного процесса о разделе имущества в столицу шахтерского края, по месту нахождения указанного имущества. В результате этого я нахожусь на грани нервного срыва, как какая-то институтка, слишком сложная получается логистика.

— Руслан, поступаем следующим образом. Выезжаем втроем, на двух машинах. Ты едешь впереди, на этом красавце. — я ткнул пальцем на ярко-желтый, отполированный до блеска, «ушастый 'Запорожец», который застоялся в продаже нашего СТО на базе отдыха профсоюза после среднего ремонта разбитой в хлам морды.

— А почему я на этом ведре должен ехать? — возмутился Руслан.

— Окей, ты поедешь со мной, на той «двойке». — я ткнул в «вазовский» универсал цвета «баклажан». Сидишь сзади и контролируешь всю дорогу Князя, чтобы он у тебя весь наш путь лежал молча. Как ты его будешь фиксировать и куда положишь, в багажный отсек или себе под ноги, мне все равно, это твоя зона ответственности. Все понял?

— Теперь ты, Витя…- я повернулся к нашему добровольцу: — Тебе самая легкая работа. Едешь впереди на «Запоре», и обеспечиваешь проезд нашей машины с оружием и Князевым мимо постов ГАИ. Связь держим по рации.

Я показал пару недорогих «уоки-токи», привезенных из Японии. Если я правильно помню, чтобы их использовать, надо брать какие-то разрешения в каком-то комитете по радиочастотам, но я об этом не задумывался. По сравнению с остальными моими грехами, наличие незарегистрированных радиостанций приравнивается к детской шалости.

— Так погоди, ты Князя то где держишь? — до Руслана только что дошла суть нашего путешествия в соседний регион.

— Пока нигде. — я пожал плечами: — Честно говоря, даже ума не могу приложить, как его из квартиры вытащить, но, в любом случае, мы займемся этим в выходные.

Оперуполномоченный Брагин бодро доложил, что уплаченный ему гонорар его вполне устраивает, поэтому все выходные он готов работать. Витьке Брагину денег я заплатил не скупясь, так как без участия третьего человека переместить плененного Князя я не видел никакой возможности, и это была моя безопасность, а вот робкий намек Руслана, что он по нулям, я проигнорировал — в решении вопроса с Кемеровской группировкой был его кровный интерес.

— Так что, как будем Князя из квартиры выколупывать?

— Свет выключим?

— Руслан, мы всегда свет выключаем, ты думаешь, Князь на это купится?

— Тогда не знаю.

— Ну, давайте пивка возьмем, может что в голову придёт.

Три часа ночи с пятницы на субботу.

Локация — подъезд Князева.

Клавдия Михайловна эту ночь не спала, сначала разболелись, хоть криком кричи, изуродованные артритом руки, а потом снизу, из подвала, до ее квартиры, расположенной на первом этаже панельной девятиэтажки донесся резкий визг какого-то механизма.

Муж, выпив вечером, положенную в конце недели, бутылочку «беленькой», густо храпел на всю квартиру и на попытки разбудить со стороны супруги не реагировал, и пенсионерка приняла решение спустится в подвал самостоятельно и выяснить причину навязчивого шума.

Амбарный замок на, оббитой тонким металлом, сбитой из досок, двери, ведущей в подвал, висел на дужке, из влажного помещения подвала доносились мужские голоса и звон ударов металла о металл.

— А ты что, бабуля здесь делаешь? — из полумрака подвала шагнул мужчина в оранжевом жилете и медицинской маске на лице, несущий в руках несколько ржавых труб, от которых пахло окалиной.

— Так я то пришла узнать, что вы тут среди ночи шумите?

— Мать… — мужчина, развернув трубы поперек узкого прохода в подвал, стал медленно наступать на пожилую женщину, вынуждая ее отступать вверх: — У вас трубы в подвале прорвало, хорошо, что