Ночи Калигулы. Восхождение к власти - Ирина Звонок-Сантандер

Обиженно вытянулось лицо отвергнутого Виниция. Завистливые взгляды присутствующих переползли с него на Агенобарба. Тот, издав самодовольный смешок, с шумом пробирался сквозь толпу, расталкивая стоящих на пути. Агриппина смотрела на жениха с гордостью: она добилась желаемого.

— Но Марк Виниций тоже достоин стать моим зятем, — звучал невозмутимый голос Тиберия. — Ему я отдаю младшую внучку, Юлию Ливиллу. Она ещё мала. Но через два года достигнет брачного возраста. Согласен ли ты подождать, Виниций?

— Конечно, согласен! — он перевёл взгляд с Агриппины, чья внешность уже определилась, на худенькую, слабую Ливиллу, испуганно вцепившуюся в куклу. Девочка-невеста показалась двадцатипятилетнему Виницию такой нежной и беззащитной. Он ласково, опасаясь спугнуть двенадцатилетнего ребёнка, склонился к ней.

— Как зовут твою куклу? — непривычно робея, спросил он. И лихорадочно раздумывал: о чем ещё можно поговорить с девочкой? И понимал, что нельзя смотреть свысока на детские забавы. Сейчас она мала. Но через несколько лет подрастёт и станет хозяйкой в доме Виниция. Разумнее всего завоевать доверие Ливиллы и вылепить будущую жену по собственному усмотрению.

— Ливилла, как и меня, — пролепетала девочка, не омеливаясь посмотреть в лицо огромному, взрослому мужчине — жениху.

— Ну что же, будем играть в куклы вместе, — забывая о недавнем разочаровании, усмехнулся Марк Виниций.

Гай Калигула исподтишка разглядывал Друзиллу. Все это время он мучительно тосковал по ней. Вспоминал былые ночи и мечтал о новых, таких же запретных и утончённо томных. Никакая из случайных шлюх, познанных им за истёкшие полгода, не затмила Друзиллу. Её бледно-розовое лицо, едва тронутое лёгким загаром, было похоже на безмятежную луну.

Но эту Друзиллу, до боли близкую и неумолимо далёкую, Калигуле было суждено потерять навеки. Позади девушки, почти касаясь широкой тогой её шелковистых лопаток, стоял Луций Кассий Лонгин. И улыбка счастливого собственника мерцала на его тонких, резко очерченных губах.

Калигула возненавидел Кассия Лонгина. Ревность брата причудливо перемешалась с ревностью любовника. А жених Юлии Друзиллы, наоборот, ощутил сострадание к несчастной судьбе Гая.

Зал наполнился суетливым шумом. Рабы сновали между приглашёнными, поднося им корзинки с угощением. Кассий Лонгин видел, как Калигула выскользнул из духоты зала на террасу. Он воспользовался оживлением и, стараясь остаться незамеченным, пошёл следом за внуком императора.

Калигула нервно теребил вырез шерстяной туники и жадно вдыхал холодный воздух. Он задыхался от ревности и духоты. Далёкий Рим тонул в серых дымчатых сумерках. Зимой темнеет рано. Сумерки окутали жалко согнувшуюся фигуру Калигулы, и Кассий не различал в темноте его лица. Он подошёл к юноше и тихо позвал:

— Благородный Гай!

Калигула резко обернулся:

— А! Жених! — скрытая неприязнь прозвучала в каждом звуке коротенького слова.

— Мы скоро породнимся, — улыбнулся Кассий, поставив себе целью добиться расположения Калигулы. — Я хотел бы стать твоим другом.

Калигула молчал, кусая пересохшие губы.

— Мне искренне жаль тебя, — продолжал Кассий, не замечая недоброго огня в глазах собеседника. — В столь юном возрасте ты потерял отца, мать, братьев. И я догадываюсь, — предварительно оглядевшись, шепнул он, — что это козни императора…

Калигула вздрогнул. «Как же ты глуп! — презрительно оглядел он Кассия. — Неужели не знаешь: у стен бывают уши». И заявил с издевательской насмешкой:

— Мои братья глупо играли в заговорщиков — и проиграли! Со стороны Тиберия было весьма разумно лишить их жизни! А ещё разумнее — оставить в живых меня!

Калигула, разразившись громким хохотом, исчез в темноте. Кассий неподвижно застыл у перил террасы, чувствуя как в грудь вползает чёрная темнота. «В какую странную, безумную семью я вхожу?» — ужаснулся он.

XLI

В пятый день перед июньскими идами, в год консульства Гнея Домиция и Камилла Скрибониана, Юлия Друзилла выходила замуж за Луция Кассия Лонгина.

Неприлично шумная суета заполнила залы и переходы просторного, прохладного Палатинского дворца. Тиберий не присутствовал на празднике внучки. Отговорившишь дурным самочувствием, он убрался на Капри. Предсвадебными хлопотами занималась старая Антония, поспешно прибывшая в Рим и притащившая с собою прялку и веретено — свадебный подарок для Друзиллы.

Калигула потерянно сновал по дворцу. Блуждания его со стороны выглядели запутанными, словно паутина. Но, как и паутина, они неуклонно приближались к определённой цели. И этой целью, этой мухою в сетях Калигулы, была Друзилла. Но подобраться к ней поближе Гай не смел. Возле невесты безотлучно находилась бабка Антония, злая, непримиримая, знающая все.

Калигула вздрогнул, услышав громкий голос бабки и стук её провинциальных башмаков по мозаичному полу. Он скользнул за широкую колонну и затаился там, прижавшись спиной к холодному камню.

— Приготовьте носилки! — громко распоряжалась Антония, быстрыми уверенными шагами направляясь к портику дворца. — Я поеду за жрецом Юпитера. Пусть предскажет, что ждёт этот брак.

Гай терпеливо выжидал, внутренне преисполнясь надеждой. Антония, накинув на седую голову широкое белое покрывало, забралась в носилки. После отъезда хлопотливой бабки задышалось легче.

Едва сдерживаясь, чтобы не бежать, Калигула приблизился к комнате Друзиллы.

— Нельзя! Невеста одевается к свадьбе! — преградили путь смеющиеся, разряженные девушки из знатнейших семейств — подружки невесты. Впрочем, подружками они назывались потому, что этого требовал обычай. Друзилла, никогда прежде не жившая в Риме, даже не была знакома с большинством девушек.

Калигула свысока осмотрел юных патрицианок. Высокий рост позволил ему беспрепятственно заглянуть в вырез девичьих туник и увидеть покрытое шелковистым пушком начало грудей.

— Кто запретит брату пожелать счастья сестре накануне свадьбы? — высокомерно спросил он.

Девушки не посмели возразить и смущённо расступились. Калигула подошёл к двери. Карие, голубые, серые глаза с любопытством следили за ним. Потому что в день свадьбы подружки невесты мысленно всегда желают оказаться на её месте. А внук императора — самый завидный жених в Риме!

Калигула толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Друзилла, застывшая посреди комнаты, обернулась к нему. Жалобным был её взгляд, бледным — медовое лицо. Рыжие волосы убраны в замысловатую свадебную причёску. Поверх волос — венок из вербены и майорана. Такой венок счастливые невесты сами сплетают себе накануне свадьбы. Венок Друзиллы сплели рабыни.

— Друзилла, не выходи за Кассия Лонгина! — умоляюще прошептал Калигула.

Он снова, после долгой разлуки, касался её тонких рук и милого лица. И умилялся лиловым теням, окружившим глаза. Эти тени свидетельствовали о бессонных ночах Друзиллы и перекликались с бессонными ночами Гая.

— Разве можно что-то изменить? — устало удивилась девушка. — Скоро за мной придут и уведут в дом мужа.

— Мы ещё можем покинуть Рим и убежать в Александрию. А оттуда — ещё дальше, в забытые области Египта, где брату позволено жениться на сестре, — горячо убеждал Калигула.

— От судьбы не убежишь, — вздохнула Друзилла. — Наша судьба — Рим. Я стану женой Луция Кассия Лонгина, а ты — наследником императора.

— Если бы! — нахмурился Калигула. — Тиберий слишком медлит! Ждёт совершеннолетия Гемелла, чтобы назначить наследником его!

Друзилла порывисто обняла брата за шею. Едва слышно шепнула, приблизив губы к мягкой мочке уха:

— Тиберий стар. Он скоро умрёт.

Гай прижал её к себе, сминая жёлто-красный свадебный наряд.

— То же самое говорила отцу наша мать десять лет назад. Но Тиберий до сих пор жив! Мне почти восемнадцать, — обиженно жаловался он, — а император не объявляет меня совершеннолетним!..

— Желание стать принцепсом у тебя сильнее любви, — мягко отстранила его Друзилла. — Если мы сбежим — ты сотню раз пожалеешь о тех возможностях, которых непременно лишишься!

Калигула задумался: может, Друзилла права? Что важнее: стать императором или получить Друзиллу, которую он уже однажды имел? И где-то там, в глубине сознания пряталась гаденькая, но не лишённая грубой логики мысль: «Если я стану императором, то моими будут все женщины, которых я пожелаю. В том числе — и Друзилла!»

Со стороны атриума донёсся возрастающий шум. Церемония начиналась. Друзилла посерьёзнела и расправила плечи.

— Уходи! — жалобно попросила она брата.

— Ещё не поздно отказать Кассию… — плаксиво скривился он.

— И как сложится моя дальнейшая жизнь, если я откажу жениху, выбранному императором? — отчаянно взмахнула руками Друзилла.

— Не знаю, — растерялся Калигула.

— Я тоже не знаю! — с холодным осуждением ответила она.