Околдовать разум, обмануть чувства - Катерина Полянская

— Получается, наша природа такая блеклая, потому что и она теряет силу? Как люди?

— Получается, — кивнул воспитанник отца, обнял меня за плечи и поцеловал в щеку. — Все, хватит об этом пока! Хочешь, приглашу тебя в гости?

Я отпрянула и на всякий случай присмотрелась к нему. Некоторые сомнения, надо признать, имелись, но и любопытно тоже было, да. Однако Марияр излучал благодушие и вряд ли собирался снова напасть на меня.

— Это возмутительно! — Я наконец определилась с ответом и ослепительно улыбнулась.

— Само собой, — понимающе хмыкнул парень и приткнул меня на симпатичный диванчик. — Посиди здесь минутку. Я проверю, все ли там в порядке, и вернусь за тобой. Все-таки первый визит, не хочется ударить лицом в грязь.

Немного уединения оказалось к месту. Мне требовалось переварить события этого вечера. Почти два десятка «ненормальных» на примерно пятьдесят тысяч населения Эгрекса, нашего маленького погибающего мирка и королевства заодно. Еще я и принц. Не так уж много, но, учитывая Сортировки, ощутимо. И отец где-то рядом, совсем скоро мы увидимся… Просто голова идет кругом от всего этого!

Мысли перескочили на Марика. Он иногда говорит то, чего не следовало бы, и наши взгляды во многом расходятся, но с ним легко и интересно. И все же воспитательную беседу насчет ножа провести стоит…

Как раз успела принять это решение, как мое уединение нарушили. Рядом опустился парень. Я наморщила лоб, припоминая, знакомили ли нас, но нужные сведения надежно потонули в глубинах памяти.

— Добро пожаловать, Катарина, — протянул он неприятным низким голосом, внимательно оглядывая меня.

От его взгляда я почувствовала себя голой. И липкой.

Встала. Отошла на несколько шагов и притворилась, что чрезвычайно поглощена созерцанием поддельного куста шиповника. Какой занимательный цветочек! И лепесточки бархатные… В том смысле, что их сделали из бархата.

— Спасибо, — заставила себя быть милой. — А ты?..

— Данриш. — Он опасно улыбнулся. Сразу стало понятно: сейчас скажет мерзость. И точно! — Я следил за тобой. И я убью тебя, если ты кому-то проболтаешься о нас.

Рука, потянувшаяся потрогать пародию на цветок, замерла в воздухе. Пальцы мелко задрожали.

Он же шутит, да?

— Спасибо, что предупредил, — буркнула я и отвернулась. Не потому, что забыла о вежливости, просто внезапно осознала, что здесь и сейчас притворяться не нужно.

— Обращайся.

Он тоже встал и сделал шаг ко мне. Внутри все съежилось.

Меня пристально разглядывали. Будто ощупывали потными руками.

Бесы! Ну где же Марик?!

— Ты похожа на воздушное пирожное, — наконец заключил Данриш. — Жаль, Марияр и тут успел раньше. Было бы интересно… кхем, откусить кусочек.

Щеки защипало. Стало жарко от нахлынувшей вдруг злости. И я еще наивно считала, что это Марик слишком резкий?!

— Эй, полегче, — звякнул девчоночий голосок, и из ближайшего прохода вынырнула девушка. В штанах! Возмутительно! — Это дочка Нико, забыл? Ты у него и так не в любимчиках, так что лучше не нарывайся.

Я послала избавительнице благодарный взгляд.

Но одета она все-таки отвратительно…

— Как скажешь, любовь моя. — Данриш похабно ухмыльнулся и потянулся приобнять девушку, но та ловко ускользнула.

По направлению ко мне.

— Хватит уже на меня пялиться, — фыркнула и рассмеялась. — Я — Мелис, нас Марияр недавно знакомил. Не помнишь?

Ответить я не успела. Взгляд зацепился за ее руку. Вернее, за золотые часики на запястье. О…

Именно в этот момент снова появился Марияр.

— Кат, идем. — Меня обняли за талию и увлекли в самый широкий ход, где было больше всего светильников. Мы уже прошли шагов десять, когда Марик обернулся через плечо и бросил презрительно: — А тебя еще раз возле нее увижу, голову оторву. Мелис, убери его отсюда!

— Значит, наличие способностей подтвердилось? — едко уточнили позади.

— А зачем бы еще они ее сюда привели, — зашипела на парня Мелис. — Идем уже, нам тут точно ничего не светит!

— Уютно тут у тебя. — Я обозрела небольшую комнатку с двумя креслами, столиком и красивыми светильниками из красного стекла.

Ожидала худшего, признаюсь. Феталь Аделина часто говорила, что мужчины, когда живут одни, повсюду разбрасывают вещи и всяческими другими способами устраивают из своего дома сарай. Здесь было не так. Чисто, места мало и мебели по минимуму. Одна часть комнаты была приспособлена для приема гостей, другую занимал рабочий стол с разложенными на нем схемами, таблицами и чертежами. Были там еще какие-то железки, но я в таком не разбираюсь.

На низком столике нас поджидал кофе. Рядом с чашками пристроился лоточек с пирожными.

— Надеюсь, ты любишь сладкое? — Марик мне подмигнул и указал на ближайшее кресло.

Простить его? Или еще рано?

— Ты мне очень нравишься, — произнесла тихо и тут же ощутила, как к щекам от смущения приливает румянец. Никогда и никому раньше я не говорила таких слов. И не чувствовала ничего похожего. — Но, пожалуйста, не швыряйся больше в меня опасными предметами. После такого трудно доверять.

Просто захотелось вдруг быть откровенной. Настоящей. И я позволила себе это.

Марияр отхлебнул ароматного напитка и долго смотрел на меня поверх чашки.

— Спроси я напрямик, ты бы призналась?

— Нет, конечно!

— Вот видишь, у меня не было выбора. — Еще один глоток. И поморщился. Видимо, он не любит слишком крепкий кофе. — Все, закрыли эту тему.

Умом я понимала его правоту, но в глубине души с методами осталась не согласна.

Какое-то время мы оба были заняты угощением. Я действительно обожала сладкое и пока не считала нужным себя ограничивать. С моей нервной жизнью лишние килограммы и сантиметры фигуре в ближайшем будущем не угрожают. А там… разбираться с проблемами стоит по мере их возникновения, вот!

— Ты не умеешь кокетничать. — Марияр смотрел на меня с теплой улыбкой. Не только на губах, но и в глазах. — И не прячешь своих чувств.

Я подняла на него взгляд, прищурилась.

— А ты не любишь кофе, но все равно зачем-то его пьешь. — Улыбка на губах возникла сама собой.

Наверное, я сказала что-то не то, потому что лицо парня приобрело жесткое выражение.

— Когда мы все получим свободу, я буду пить чай из цветов, которые растут где-нибудь в оранжереях Бастиона, — серьезно заявил он. — Но пока приходится довольствоваться тем, что есть.

Ненадолго в комнате повисло напряжение. Я не могла придумать, как реагировать на его слова. Как объяснить этому упрямцу, что выжить можно, только если не высовываться, не лезть на рожон? И разве он меня послушает?