Живая вода времени (сборник) - Коллектив авторов

Уроды вы, люди. Такой поклеп на великое Комариное племя! На самом деле Комары – существа исключительно разумные. И натуры дюже мечтательные, певучие. Романтики! Вампиры – одно слово. А уж как запоем! Фратинелле с Робертиной таких верхов вовек не взять!

А какие мы сообразительные. Вот я! То есть мы. Нет, сейчас все-таки я. Я реинкарнатор. Напарник мой телесный обпился и дремлет.

Вот я! Я о чем? Ах, да… Скольких покусал, а все цел. От паука ушел, от дихлофоса увернулся, фумитокс обштопал. Для меня, по секрету, и сетка на окнах не барьер. Дурак тот, кто думает, что Комар, а значит и я, по тупости крылышки свои не догадается сложить, чтоб в дырочку просунуться.

Впрочем, иной раз, сдается и мне, что я вправду один такой. Братва-то моя Комариная не так осторожна и предусмотрительна. Уж как вопьются, нальются, так и не оторвутся, покуда их сверху не треснут. Я же, очевидно, уникум, феномен, эксклюзив. Тут дело, по всему видать, в памяти родовой. А память эта – человеческая.

Верьте, не верьте, но есть все основания полагать, что в прошлой жизни был я homo 8ар1еш'ом. И умер в самый момент убийства сего милейшего и гармоничнейшего создания. Я о Комаре, естественно. За это убийство нынешняя реинкарнация того типа и поплатилась, чем уготовила себе в будущем Комариную шкуру. Вот только до сих пор не определю, реинкарнация эта – я или он – тот, кто спит, кровушки насосясь? Впрочем, неважно. Важно, что ум человеческий, по счастью, все-таки передался. На двоих один, и никаких хищных звериных инстинктов…

Зы-зы, вынужден прерваться. Голая пятка. Нет в свете места вкуснее. Ам-ам, сладчайшая. Ням-ням, нежнейшая!!!

Попитаемся, не так ли… но не забываемся… как вкусно… но мы себя контролируем… уем… высшее сознание… память, кажется, проясняется… я тот, кто умер, убив во сне Комара, севшего на лицо… это было в купе поезда… другого и давно… нет… не умер… его, меня спасли… он, я, мы в реанимации… и по шлангу течет… кровь… кап-кап-кап…

Я много летал, я много видел… по-над поверхностью, но смысл жизни так глубок, он не вместим ни в одну из желудочных и рассудочных схем…

Вот взять религию. По большому счету, я не приемлю ни одной. Не может быть пути единственно божественного, ибо как же быть с остальными «единственными богами»? Бог не гурман, чтобы выделять и требовать для себя что-либо одно в ущерб другому и другим. Однако вру: предпочтения все-таки делаю. За и против.

Допустим, католиков и протестантов терпеть не могу. Встретил тут раз кюре, а может ксендза. Так насилу нос унес. Нафталином так и прет, так и шарашит на версту. Других не видел, да и не надо – иммунитет на ихних клириков с той поры до гроба!

Что до православной церкви, – к ней я в корне ровен. С попами у нас нейтралитет. Тут логика одна и никаких патологий. У попа ряса длинная, толстая – во все тело, сверху бородища и космы в четыре трети лица. Скуси-ка попробуй. Как говорится, не приведи их бог, в волосяных тенетах заплутаться.

Из разно-всяких верований, да простят меня патриоты, всех мне любче кришнаизм. Кришнаиты, – они лысенькие, бритенькие, гладенькие, распашоночки тонкие, а, при особом Комарином фарте, еще и босячком ходят. Не говоря, что Кришна запрещает чинить вред и беспокойство самой мелкой твари, будь то микроб или бактерия. О таких высокоорганизованных творениях, как Комар, тут даже речи не ведется. Сам Всевышний живое не велит истреблять, но более прочего запрещает он бить нашего брата, Комара, особенно в момент, когда тот питается. Ох, и мудр-то, и добр-то он – Кришна то есть!

Что до простых людей… Ай-ай-ай! Слов не нахожу, это ж какую надо иметь неестественную жестокость извращенцам, которые убивают великое и красивое создание в миг его высшего наслаждения! Двуногие убивцы столь неразумны, что никогда не задумываются о том, кого и в какую божественную минуту они лишают жизни. Больше того, эти выродки свои изуверские наклонности и выходки тем оправдывают, что делают они это вынужденно, чтоб, дескать, Комар кровь не отбирал. Гнилые отмазки, пошлое лицемерие. Иезуит, инквизитор, ты хотя бы раз прикинул, сколько крови твоей Комар высосет? Сотую часть миллиграмма? И за это убивать?!

Впрочем, главное не это. Главное, что Кришна нигде не запрещает Комарам пить кровь! Ни слова, ни намека. А как еще? Он же сам нас такими создал. Мудро, гуманно и, главное, за нас и с нами вдвойне. Не верите, посчитайте: во-первых, людям нас бить нельзя за то, что мы пьем их кровь. Нам же, и это во-вторых, пить их кровь дадено и невозбранно! На этом плюсы исчерпываются.

Теперь о минусах. Прискорбно, но мой богатый опыт убеждает, что многие кришнаиты в глубине души безбожники и фарисеи. Натерпелся от них – во! Уж поверьте, на людях они смиренней улитки, а по ночам или тайком, без свидетелей, лупят они нашего брата за милую душу…

Вот, вот, вот… Я лежу в реанимации… первый проблеск сознания… и первое ощущение… укус… меня сосет благородный комар… подлец жалит меня в пятку… безбожно и нагло… я приподнимаюсь и шварк его… и я умираю… убитый комар… последняя мысль, последний образ…

О, мякоть! Каков налив! Амбра и нектар! Райское блаженство! Нет, бог был к нам добр и милосерден. Определенно, мы его избранцы. Ой…

БАЦ!!!

Комарицкий-Гнусенков проснулся от шлепка и зуда. Первые три секунды ушли на послесонную ориентировку.

Купе. На лбу… баул. Соседкин. С верхней полки, гад, сорвался. Частично закрывает обзор. Кожа чуть выше пятки ужасно зудит. Комар порезвился. Ага, вот он, ирод.

В подмышечной впадине бугрился матерый, налитый, ядреный комарище. Комарицкий-Гнусенков осторожно поднес руку ко лбу. Сейчас сдвинем баул с глаз и. Это, однако, не баул. Это книга. По индуизму. Увесиста. От мудрости индусов. Ею и бабахнем. Площадь и мощь удара удесятеряются зараз.

Итак, размах…

Через долю секунды гигантская платформа рухнет и сплющит алчного упыря в жирный алый кляксон!

В зрачке человека зажигается отраженный заборчик иератических знаков: МЗИУДНИ.

Параллельно в мозгу воспаляется заповедное: не обидь братьев меньших.

Ладонь вяло разжалась. Том лениво плюхнул на грудь и вальяжно сполз в подмышечную впадину…

Но как? Я же не хотел, я же раздумал! Кто, кто попустил?

В два щелчка Комарицкий-Гнусенков освободил кожу от вязкого черно-красного жижева. Останки закатились в зазор между полкой и стеной…

Это был последний гнусенковский образ. Организм обездвижился.

Самого совершенного не стало. Ас пикировал в никуда…

Такая вот история с торсионной вибрацией по спирали вечности.

Пассаж для всех комментарий рассказчика

А был я хорош. И время другое знал. Лучшее времечко. Ах, годики мои золотые, где вы, когда пролетели?

А как я начинал? Это ж, сказка, не поверите даже. Диванчики у меня были бархатные, ручки, крючочки, дужки, полочки – из никеля – серебром блистали. Зеркало в обводе, инкрустированном под кость слоновую с подсвечниками. И прямо в люксе удобства. Про занавесочки и твердые обои молчу, сейчас таких у президента не увидишь.

А уж как меня уваживали! Кто? Все! Генерал-губернатор N-ский, не упомню сколько раз, компанию составлял. А в трудный для Отечества час сам Великий князь присутствием своим почтил. Да и деваться-то ему некуда было – поспешал от большевиков. За Наследника престола и наипаче Императора не скажу. Разве только в камуфляже и инкогнито. Но я такое не припомню. А врать не с руки. И не приучен, и высокие знакомства не по лжи жить обязывают.

Зато про народных комиссаров, «железных» ли, «кровавых», – а и то и то чаще всего в одном лице уживалось, – или там про военкомов, не говоря о членах РВС и прочих красных дипкурятах, пожалуй, помолчу. Не сбиться чтоб, не перепутать да не запамятовать. Этого добра перевидал, не дай боже. И Петровский, и Фрунзе, и Ворошилов, и Сталин, и Куйбышев, и Войков, и Воровский, и товарищ Нетте, пароход и человек. Про часто не скажу, но по разу – по паре довелось накоротке свидеться с каждым.

С кем всласть спознался, так это с Лазарь Моисеичем. Тепленьких застолий в компании с Кагановичем дюжину, не сбившись, сообщу. Лазарь, имечку подстать, и пожил всласть, без обид, как и я.

Насчет иных генсеков с маленькой буквы или там предсовминов врать тоже не буду – не стыковался. Чего не было, того не было, зачем лажить?

Оно, конечно, и комвожди солидные попадались, не разухабистые, как такому не попасться. Но, в целом, господа эти, в смысле товарищи, сервис, удобства и привилегии только в речах митинговых кляли, зато при встрече со мною очень даже их приветствовали, за редкостным исключением.

Вот тоже главный военный спец товарищ Троцкий. Тот одно время приспособился со мной по фронтам вжик-вжик, туда-сюда, Петроград, Брест-Литовск, Царицын, Туркестан. А за собой, в догрузку, ажно два вагона барахла.

Что Троцкий? – разок на пару, буквально, недель зарезервировал меня сам батька Махно. Месяца три опосля не чаял, как отмыться. А то был еще случай: дроздовцы меня едва не реквизировали. А, может, семеновцы. Да, пусть их. Факт, что приказом товарища военкома Каменева С.С. перевели меня на спецобслуживание партийного и военного руководства сугубо в тыловых и прифронтовых районах.