История первой любви - Джина Гербер

Она знала, что такие перепады в настроении обусловлены его возрастом. В свои тринадцать лет Джефф находился как бы на грани между детством и взрослостью. Порой Стеф удавалось так же успешно общаться с ним, как если бы он был совершенно взрослым. Однако в течение каких-то пяти секунд он мог превратиться в капризного ребенка, не желающего больше играть в глупые игры.

Однако Стеф опытным глазом замечала также в поведении мальчика симптомы дисфункции: неспособность к длительной концентрации внимания, замедленность реакций и скрытую агрессивность.

Прекрасно понимая, что все это отнюдь не облегчает и так непростое общение с тринадцатилетним подростком, Стеф, тем не менее, порой и сама удивлялась, как ей хватает терпения ни разу не показать ему свое недовольство или раздражение.

Занятия на сегодня были уже закончены, и Джефф побежал в ванную мыть руки.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Билл, когда она вошла на кухню.

В этот вечер Стеф выглядела особенно бледной и уставшей. Такое впечатление, подумал Билл, что она не спит уже много ночей.

— Да нет, ничего страшного. Просто немного болит голова, — ответила Стеф, растирая затылок.

Но дело было не только в головной боли. Она действительно не спала все ночи с того самого вечера, когда Билл вышел проводить ее. Что бы подумал он о ней, если бы узнал, что каждую ночь, закончив работать со своими записями и тестами Джеффа, Стеф выключает свет и долгими часами лежит, не в силах заснуть?

Она хотела бы спать, но сон не шел. Вместо сна память вновь и вновь возвращала ее к встречам с Биллом, подробно воспроизводя каждое его движение, каждое слово, каждый взгляд. А когда усталость начинала брать свое и Стеф медленно погружалась в тяжелое забытье, угнетенное бесплодным ожиданием подсознание увлекало ее в поток столь дерзких эротических сновидений, так что она сама спешила проснуться, чувствуя, как пылает от стыда ее лицо и тупо ломит в пояснице.

Впрочем, подобные ощущения вполне естественны, убеждала себя Стеф. Она побывала замужем и скоро год как живет без мужчины. Но логические рассуждения не помогали ей в борьбе с собой. Эд был ее единственным мужчиной. И бросил ее ради другой женщины. Так же, как и Билл, много лет тому назад.

Вот эти-то мысли, а также пережитое в ранней юности унижение и не позволили ей посмотреть Биллу в глаза, когда тот протянул ей стакан воды и две таблетки аспирина.

— Выпей, пожалуйста, — попросил он. — Если не поможет, то, по крайней мере, и не повредит.

Стеф жалко улыбнулась и проглотила лекарство.

Джефф влетел на кухню, словно ураган, и с размаху шлепнулся на стул.

— Э-эй, ты остаешься с нами ужинать? Стеф открыла было рот, чтобы отказаться, но Билл опередил ее.

— Конечно, — твердо сказал он, ставя на стол еще одну тарелку. — Думаю, единственная причина, по которой она до сих пор отказывалась от наших любезных приглашений, это та, что ей хорошо известно наше правило: кто ест, тот и моет посуду. Не знаю, как ты, а я ведь никогда не считал Стеф ленивой, — закончил он, с притворной озабоченностью покачивая головой.

— Ай-яй-яй, — с готовностью подхватил шутку Джефф, — оказывается, она просто не хочет мыть тарелки…

Оба повернулись к ней, готовые вот-вот расхохотаться. Стеф подумала, что впервые видит, как отца и сына объединяет общее веселье. Неважно, что именно она дала повод для подтрунивания. Стеф рассмеялась вместе с ними, чувствуя, как поднимается ее настроение. Похоже, она становится именно той струной, которая трогает души и мальчика, и Билла, мысленно сказала себе Стеф. Это наполнило ее неподдельной радостью. Господи, как хорошо быть кому-то нужной! Теперь ей уже было просто невозможно отказаться от приглашения.

— Хорошо, хорошо, я остаюсь! Но только для того, чтобы спасти свою репутацию.

Глава 11

Бифштекс был жестковат, картофельное пюре — слишком водянистым, а булочки — бледными сверху и подгорелыми снизу. Одним словом, приготовление пищи давалось Биллу с трудом, но, по крайней мере, как отметила про себя Стеф, он изо всех сил старался, и это делало ему честь. Вот почему она принялась, нахваливая, уписывать ужин за обе щеки, так, будто его приготовил шеф-повар французского ресторана.

— Да уж, папа у нас кулинар что надо, — несколько двусмысленно заметил Джефф, хитро постреливая глазами в ее сторону.

— Это совсем несложно, — важно заявил Билл. — Надо лишь сначала заморить всех голодом до полусмерти, а уж потом любое блюдо сойдет за шедевр.

Зачистив хлебом тарелку, Джефф отложил вилку в сторону и, обращаясь к Стеф, предался воспоминаниям:

— Как-то раз, когда папа взял меня к себе на уик-энд, у него в холодильнике не оказалось ничего, кроме упаковки хот-догов, и мы их с ним ели на завтрак, обед и ужин.

Стеф с сомнением посмотрела на Билла, но тот сначала расхохотался во все горло и лишь затем пояснил:

— Постой, Джефф. Ты же меня компрометируешь в глазах своей учительницы как нерадивого родителя. Ты забыл добавить, что у тебя была ветрянка. Ты тогда так ослабел от высокой температуры, что я не мог тебя оставить ни на минуту, чтобы сходить в супермаркет.

— А разве я об этом не упомянул? — с невинным видом удивился Джефф.

И оба принялись смеяться. Впервые Стеф видела, чтобы они вспоминали о проведенном вместе времени, причем с нескрываемым удовольствием. Оказалось, что, помимо стычек и борьбы характеров, у них в прошлом было и немало хорошего, о чем им теперь приятно ей поведать.

— Как-то пару лет назад, — начал Билл, — у Джеффа наступил такой период, что он, приезжая ко мне, не хотел ничего есть, кроме картофельных чипсов и гамбургеров. Чего только я не делал, чтобы сбалансировать его питание. Наконец врач сказал, чтобы я не беспокоился и кормил его тем, что он ест. С тех пор я и начал класть в гамбургеры помидоры, латук и сыр, чтобы дать ребенку хоть немного витаминов.

Джефф с изумлением взглянул на отца:

— Ты ходил к доктору, чтобы посоветоваться, чем меня кормить?

— Да, — посмеиваясь, признался Билл. — Я чувствовал себя довольно глупо, придя на прием без ребенка, но тебя тогда со мной не было.

Стеф заметила, как Джефф на мгновение задумался, видимо пытаясь вообразить себе эту сцену. Он увидел отца в новом свете, совсем иначе, чем представлял себе раньше после рассказов матери. Стеф отпила холодного чая и постаралась поддержать разговор. Она подозревала, что далеко не каждый день им удается общаться с такой откровенностью.

— Ну, наверное, все эти гамбургеры тебе совсем не повредили, ведь твоя мама наверняка кормила тебя чем-нибудь вкусненьким?