Крадущаяся Тьма - Линн Флевелинг

— Нам сюда, — сказал Серегил, останавливаясь перед незаметной дверью в одном из них. — Подожди здесь, я пойду найду смотрителя, чтобы он нас впустил Алек прислонился к двери и огляделся Стены и пол были сделаны из каменных плит, точно пригнанных одна к другой На крюках по стенам висели изукрашенные лампы, дающие достаточно света, чтобы коридор был виден из конца в конец Алек как раз гадал, кто заправляет маслом все эти светильники, когда вернулся Серегил, ведя сгорбленного старичка.

Смотритель отпер дверь огромным железным ключом и вручил Алеку кожаный мешочек. В нем оказалось полдюжины крупных светящихся камней.

— Огонь зажигать нельзя, — предупредил старик, прежде чем с кряхтеньем вернуться к своим делам. — Когда закончите, просто оставьте камни у двери.

Алек и Серегил оказались в просторном зале, тесно заставленном полками с книгами и свитками.

Алек вынул из мешочка один из светящихся камней, огляделся и застонал:

— Чтобы найти здесь то, что нужно, потребуются часы!

— Тут все очень упорядочено и снабжено указателями, — заверил его Серегил, показывая на маленькие карточки, тут и там прикрепленные к полкам На каждой карточке выцветшими чернилами было написано несколько слов, излагавших содержание раздела «История Великой Войны» занимала несколько полок в глубине зала. Судя по непотревоженной пыли на большинстве томов, последнее время мало кто интересовался этим предметом.

Серегил неодобрительно пощелкал языком.

— Людям следовало бы извлекать больше пользы из исторических трудов. Прошлое всегда определяет будущее:

любой ауренфэйе хорошо знает это.

Алек растерянно смотрел на тесно уставленные полки.

— Да помилует меня Создатель, я же не смогу прочесть все это!

— Конечно, нет, — ответил Серегил, взбираясь на лесенку и исследуя содержимое верхней полки — Половина из них даже не на твоем языке, а большинство остальных невыносимо скучны Но все же найдется одна-две книги, которые можно читать, если я только вспомню, где их искать. Поройся-ка пока там внизу; выбирай те, что меньше двух дюймов толщиной.

Если в расположении книг и была какая-то система, Алек не сумел ее уловить. Книги на скаланском стояли рядом с трудами на ауренфэйском и полудюжине совершенно неизвестных юноше языков.

Серегил же явно чувствовал себя здесь как дома. Алек смотрел, как тот деловито переходит от полки к полке со своей лесенкой, бормоча что-то себе под нос, и радостно улыбается, когда ему попадаются старые знакомые.

Алек успел отобрать полдюжины достаточно тонких томов, когда его внимание привлек изукрашенный переплет объемистой книги Он подумал, что в ней могут оказаться иллюстрации, и потянул ее с полки На свое несчастье, тем самым он нарушил равновесие соседних томов, и содержимое всей полки посыпалось на пол к его ногам.

— Ух, как здорово! — раздался насмешливый голос Серегила откуда-то из глубины зала.

Алек с безнадежным вздохом отложил отобранные книги и принялся восстанавливать порядок. Ведь он не так уж и интересовался историей войн; простой вопрос, заданный Серегилу, повлек за собой больше сложностей, чем дело того стоило. Однако, ставя на место стопку книг, Алек заметил, что из-за других, не упавших, что-то торчит. Он с любопытством вытащил это что-то: тонкую книжечку в простом переплете, перехваченном петлей с замочком. Привлеченный ее размером, Алек попытался открыть книгу, но замок не поддался.

— Как дела? — поинтересовался Серегил, подходя к Алеку с книгой под мышкой.

— Я нашел вот это позади остальных. Должно быть, оно туда завалилось — Присмотревшись внимательнее, Алек, однако, обнаружил, что держит что— то вроде футляра, а не книгу. На нем не было никакой надписи, которая говорила бы о том, что внутри. — Я не могу его открыть.

Алек еще раз потеребил замок, потом протянул находку Серегилу.

Тот осмотрел замок и вернул футляр Алеку.

— Дело не в замке: запор проржавел насквозь, ржавчина и держит. Должно быть, никто не открывал футляр много лет. Да может быть, там и нет ничего особенно интересного. — Он улыбнулся своей заговорщицкой улыбкой, которую Алек так хорошо знал.

— Как, в таком месте? — изумленно прошептал юноша. Серегил прислонился к полкам и беззаботно пожал плечами.

— И ведь в теперешнем состоянии от твоей находки никому никакой пользы.

Бросив вокруг быстрый виноватый взгляд, чтобы убедиться: смотрителя поблизости нет, — Алек вытащил из-за голенища сапога свой кинжал с черной ручкой и поддел им петлю. Острое как бритва лезвие легко разрезало кожу. Спрятав кинжал, Алек осторожно открыл футляр и вынул из него пачку листов пергамента. Они были сильно запятнаны и обуглились снизу; некоторые страницы сгорели почти наполовину. Листы были густо исписаны мелким почерком с обеих сторон.

— Аура Элустри! — Взволнованно улыбаясь, Серегил взял первый из них. — Это написано по-ауренфэйски. Похоже на какой-то дневник… — Он прочел несколько строк. — И тут определенно идет речь о войне.

— Пергамент ветхий, и я почти ничего не разбираю, — сказал Алек. — К тому же мой ауренфэйский не на такой уж высоте…

— Кому угодно будет трудно это прочесть. — Серегил, прищурившись, еще какое-то время изучал густо исписанный лист, потом закрыл рукопись и сунул ее под мышку вместе с выбранной им книгой. Просмотрев отобранные Алеком книги, он отверг все, кроме двух, и начал торопить юношу: Серегилу явно не терпелось взяться за обнаруженный дневник.

Вернувшись на улицу Колеса, они поднялись в спальню Серегила, запасшись вином и фруктами. Когда огонь в камине разгорелся и лампы были зажжены, чтобы разогнать ранние зимние сумерки, Алек и Серегил устроились на ковре перед камином и начали изучать обнаруженные листы.

Серегил пристально присмотрелся к одной из страниц.

— Знаешь, что это такое? — воскликнул он с радостной улыбкой. — Тут части дневника, который вел во время Великой Войны солдат-ауренфэйе. Алек, это же свидетельство очевидца событий шестисотлетней давности! Только подумать, что скажет о такой находке Нисандер! Держу пари, никто даже не знал, что дневник там лежит, иначе он оказался бы в другом хранилище.

Страницы кое-где оказались перемешаны, и потребовались значительные усилия, чтобы разложить их по порядку. Переводить с ауренфэйского на скаланский особенной трудности не представляло, не то что читать мелкий и местами смазанный почерк. Серегил наконец нашел самую раннюю запись в дневнике и, устроившись в гнезде из подушек, начал читать вслух.

Скоро выяснилось, что автор дневника — молодой лучник, входивший в отряд добровольцев, которым командовал один из вельмож. Записи он делал добросовестно, но содержали они в основном описания мелких стычек и сожаления о погибших товарищах. Солдат-ауренфэйе своих противников— пленимарцев ненавидел и изображал гнусными и жестокими, хотя описания пыток, которым те подвергали пленников, были, к счастью, немногословными.