Высшая сила - Тереза Френсис

— Не хочу об этом слышать. — Она закрыла глаза и вздохнула.

— Ты должна. — Он уселся рядом с ней на траву. Указательным пальцем нежно повернул ее голову, заставив Келли посмотреть ему в глаза. — Она меня пригласила на тот вечер, а не я ее. Я позвонил тебе, но Мери-Элизабет сказала, что вы с мамой пошли покупать выпускное платье. Я знал, что ты не пойдешь со мной и... когда она позвала меня, сказал «да», чтобы ты ревновала.

— А зачем ты мне звонил?

— Хотел сказать, что не могу без тебя. Я никогда не переставал тебя любить. Но ты была так молода, а я так жаждал близости... Это было мучительно. Я боялся, что не справлюсь с собой и потеряю тебя. Я хотел прервать наши встречи на время, чтобы ты успела повзрослеть. Я думал, что у нас есть время.

— О, Ник... — Кончики ее губ слегка поползли вверх, а миндалевидные глаза ожили.

— Прошлой ночью, когда у тебя началось кровотечение, я был в панике. Я понял, что снова могу потерять тебя. Боже, я не смог бы этого вынести. И еще хуже было бы не сказать тебе, что я тебя люблю.

Оживление стерлось с ее лица.

— Ты, может быть, и любил меня когда-то давно, но сейчас вряд ли.

— Ты не права. После того, что Мери-Бет украла...

Она приложила пальцы к его губам:

— В этом она уже не виновата. Разве ты мог бы полюбить такую, как я?

— О чем ты говоришь? Ты милая и добрая. В тебе нет ни капли хитрости...

— Я коварная, Ник. Я использовала ее. Теперь я знаю, что она, возможно, это заслужила, но от этого не легче.

Он взял руку Келли и нежно сжал в своей ладони, пытаясь вернуть из прошлого обратно к себе.

— О чем ты говоришь?

Она посмотрела на него, и в глазах у нее стояли боль и мука.

— Я ушла из монастыря и использовала смерть собственной сестры, чтобы получить все, о чем мечтала, — тебя, мальчиков... семью. Я ужасный человек.

— Никогда больше не говори так. — На него нахлынул гнев. Проклятая Мери-Бет. То, что она на смертном одре взяла с них клятву, — ее последнее злодейство. Он постарался говорить очень-очень спокойно. — Ты замечательный, особенный человек, и мальчикам повезло, что ты у них есть. Ты ушла из монастыря, когда у Мери-Бет была ремиссия и все надеялись, что она еще поживет. Откуда ты могла знать, что случится рецидив и она скоро окажется в могиле?

— Я — сестра милосердия. Мне известно, как это бывает. Я, вероятно, по каким-то признакам поняла, что она должна умереть и мне нужно только запастись терпением. — Она вздрогнула и еще плотнее завернулась в куртку.

— Давай я отвезу тебя домой. Там тепло, там ты сможешь отдохнуть. Я беспокоюсь за тебя.

Келли взглянула на могилу и покачала головой:

— Я не могу пойти обратно в ее дом.

— Это твой дом — наш дом.

— Нет. Я жила в ее доме ее жизнью. Я так больше не могу. — Она посмотрела на него умоляющим взглядом.

Он должен как-то убедить ее, что ей не в чем себя винить. Она всего лишь жертва козней Мери-Бет, как и он сам.

— Почему ты решила уйти в монастырь?

— Что? Почему ты спрашиваешь?

— Я помню, что ты говорила мне об этой идее, когда мы только познакомились, но потом, когда мы сошлись поближе, ни словом больше не обмолвилась об этом. Почему ты это сделала?

— Хотела быть сестрой милосердия и служить Господу. Это мне казалось тогда естественным.

— Ты могла бы стать сестрой. Но почему ты вступила в орден? И почему сразу после венчания?

Ее голубые глаза смотрели отсутствующим взглядом, будто она перенеслась в те далекие годы. Он услышал слабый стон.

— Это было единственное место для меня — единственное, куда я могла убежать. Я не хотела никого, кроме тебя, а в монастыре я могла от всего отгородиться. Но разве ты не понимаешь? Когда Мери-Бет заболела, подсознательно я ждала, что она умрет, — я хотела использовать этот шанс.

Он схватил ее за плечи и сильно сжал.

— Нет, все не так. Перед смертью она взяла с нас клятву пожениться. Тебе никогда не приходило в голову, что она попыталась таким образом искупить то зло, которое нам причинила?

— Ты хочешь сказать... — Келли моргнула.

— Она прекрасно понимала, что натворила. И она хотела быть уверенной, что с мальчиками все будет хорошо. Она была эгоистичной и своенравной, но я ни в коем случае не ставлю под сомнение ее любовь к своим детям. Сводя нас вместе, она могла быть спокойна и за то, и за другое.

— Ты в самом деле так думаешь, Ник? — В первый раз в ее глазах зажглась надежда.

Он кивнул.

— Она стояла на пороге высшего суда, и я думаю, у нее был достаточно внушительный список прегрешений, чтобы задуматься, как она будет за них отвечать.

— Мне хочется верить, что она желала нам добра.

— Душенька моя, поверь в это. Верь во все хорошее. — Он взял в ладони ее лицо, страстно желая, чтобы Келли поверила его словам. — Поверь, я люблю тебя. Поверь, что для меня невыносима мысль о том, чтобы просыпаться по утрам, не находя тебя рядом. Я не могу представить себе, как мне жить, не видя твоей улыбки, не имея возможности обнять тебя. Я просто не могу без тебя жить. Ты самая честная, самая бескорыстная из всех, кого я когда-либо знал. Ты ушла из монастыря, потому что хотела другой жизни, потому что не могла продолжать жить во лжи.

Тревога исчезла из ее взгляда, и Келли чисто и нежно улыбнулась.

— Я никогда не думала об этом таким образом.

Он облегченно вздохнул.

— Она заболела не из-за тебя. Ты не властна над жизнью и смертью. — Он взял ее руку и поцеловал ладонь. — Но сделать меня счастливым в твоей власти. Ты мне нужна, Келли. Это судьба. Мы были предназначены друг для друга, и вот наконец-то мы вместе. Просто скажи, что идешь со мной домой. У меня не осталось больше слов.

— У тебя? Нет слов? Невероятно. — Она улыбнулась. — Хорошо, господин адвокат. Вердикт таков — идем домой. Я тоже тебя люблю.

Ник поцеловал ее, с трудом сдерживая свои чувства.

— Мери-Бет многое у нас отняла, но не это.

— Что ты бормочешь?

— Сейчас мне впервые кто-то сказал: «Я люблю тебя».

— Правда? — прошептала она.

Синие глаза блестели от стоявших в них слез.

— Но ожидание не было напрасным. — Он смахнул слезинку с ее щеки. — Прекрати. Никаких рыданий во время вынесения окончательного приговора. На всю жизнь вместе — без права досрочного освобождения.

— Аминь.

— К слову, я бы хотел, чтобы мы кое-что сделали. — Он задумчиво посмотрел на нее.

— Может, поделишься со мной? — спросила она.

— Я хочу, чтобы мы повторили свою брачную клятву перед священником.

— Зачем? — мягко спросила она.

— Потому что я не хочу оставлять тебе никаких лазеек.

— О, Ник... — Ее глаза подозрительно заблестели.