Хичкок. Ужас, порожденный «Психо» - Стивен Ребелло

Для основных съемок эпизода Клэтворти и Херли соорудили отдельную декорацию в четыре стены, которые могли быть свободно удалены, чтобы Хичкок мог расположить кинокамеру с любой стороны. Кроме того, разборная конструкция позволяла снимать душ и ванну как по отдельности, так и присоединив их к более просторной полноценной декорации ванной комнаты в павильоне 18-А. Эта декорация была приблизительно в шесть футов от внешней стенки ванны до стены. По словам Клэтворти, Хичкок настоял на «ослепительно белом кафеле» и блестящей фурнитуре в ванной, что напоминало сцены в таких фильмах, как «Убийство» (1930) и «Завороженный» (1945).

В предыдущих фильмах ванные комнаты изображались как места разоблачения или угрозы. В «Психо» все должно было быть иначе. Теперь должна была открыться новая страница в восприятии наготы и в изображении откровенного ужаса. По воспоминаниям Джанет Ли, Хичкок начал готовить ее к эпизоду в середине ноября. «Мистер Хичкок с гордостью показал мне раскадровки Сола Бэсса, – рассказала Ли, – в подробностях описав, как он собирался снимать эту сцену по плану Сола. В раскадровке были детально разработаны все углы, чтобы я знала, где будет перемещаться камера. Она постоянно перемещалась в разные места». Писатель Джозеф Стефано вспоминал о встрече с Хичкоком после его встречи с ведущей актрисой. Стефано отмечал: «Хичкок заявил: «Похоже, у меня будут проблемы с Джанет. Она очень озабочена своей грудью. Думает, что та слишком большая». Он знал, что будет трудно иметь дело с женщиной, чувствующей себя неловко даже в сцене, где она была в бюстгальтере. Он сказал: «Ради нее мы постараемся сделать все очень быстро». Он не желал Джанет ни проблем, ни каких-либо затруднений».

Гример Джек Бэррон отмечал: «Когда я впервые встретился с мистером Хичкоком в его офисе, чтобы поговорить о фильме, он сказал мне, что постарается уговорить Джанет сняться в эпизоде обнаженной. Когда дошло до дела, она никак не соглашалась. Пока шло время, он сказал, что попытается использовать «европейский вариант», но она снова отказалась. Я спросил, надо ли мне что-то подготовить, но он ответил: «Нет. Мы прикроем, сколько сможем, и никогда не покажем на экране настоящей резни. Просто раздобудьте побольше шоколадного сиропа вместо крови». Джанет Ли задумалась: возможно, Хичкок просто поднял вопрос о наготе, как приманку для своих сотрудников мужского пола. «Конечно, мистер Хичкок никогда не просил меня сняться обнаженной, поскольку нагота на киноэкране в те времена была просто невозможна. Сцена с откровенной «обнаженкой» подвергла бы сомнению его способность умно и тонко передавать свои идеи».

Костюмеры Хелен Колвиг и Рита Риггс были поставлены перед дилеммой наготы, требований цензуры и защиты репутации звезды. «Ситуация была истерическая, – вспоминала Ли, старательно рассматривая костюмы для стриптизерш в модных журналах. – Они все были в перьях, блестках, стразах и райских птицах. Она [Риггс] предложила гениальную идею использовать искусственную кожу, которая прикрывала бы мою грудь и интимные места, – и это было здорово».

«Мы с Джанет хихикали просто из скромности, – вспоминала Риггс. – Я впервые имела дело с «наготой» в кино. Мне приходилось думать о застенчивости не только Джанет, но и мистера Хичкока, поэтому я подумала о том, что буду чувствовать я? Раскадровка, особенно этой сцены, была такая новационная; мне надо было только взглянуть на кадры, чтобы понять, что мы должны увидеть. И мне стало ясно, что вовсе не надо показывать все тело, а, скажем, обнаженную спину, зону живота, или грудь, но только до того места, где начинаются соски. Я стала воспринимать это как скульптуру. Если будет видна часть груди – например, под согнутым локтем, – то я могла бы нанести искусственную кожу, приклеить ее, отполировать и убрать лишнее там, где должно виднеться тело. Да, это заняло бы много времени, но гораздо важнее, что Джанет станет чувствовать себя раскрепощеннее».

В целях предосторожности Хичкок нанял за 500 долларов Марли Ренфо, рыжую, двадцатитрехлетнюю танцовщицу Манхэттена и Лас-Вегаса, чьи размеры (175 см, 91-60-90) почти соответствовали размерам Джанет Ли. «Некоторые режиссеры могли приказать: «Ты будешь сниматься голой», – вспоминал скрипт-супервайзер Маршал Шлом. – Но он совершенно не хотел, чтобы Джанет чувствовала себя неловко, и не мог допустить какой-либо безвкусицы на экране. Он считал, что сцена в душе должна была шокировать, а не возбуждать зрителя». Хичкок так объяснил свою позицию писателю Стефано: «Хочу, чтобы в эпизоде голой была та, в чьи обязанности входит нагота, чтобы не ломать голову над тем, как бы ее прикрыть». С его стороны это было очень умное решение». Хичкок снова подразнил любопытную прессу по поводу эпизода, заявив, что присутствие мисс Ренфо связано исключительно с «видом мисс Ли сзади».

Несмотря на пуристические намерения Сола Бэсса снять «бескровное убийство», в раскадровке сцены имеются крупные планы окровавленных рук жертвы, прижатых к располосованному горлу. Когда Хичкок одобрил рисунки, Бэсс 10 декабря отснял пробные кадры. «Я одолжил старомодную репортерскую камеру с двадцатипятифутовым магазином, – рассказал Бэсс. – Прежде всего мне хотелось посмотреть, что получится, если остановить кадр прямо над соском. При заряженной пружине она пройдет как раз двадцать пять футов, пока пленка не иссякнет. Для съемок Джанет я использовал дублершу. В конце дня я задержал ее немного дольше. Мы просто установили основной свет и сбросили двадцать пять футов материала, а потом нарезали его вместе, чтобы посмотреть, как это сработает. Я показал материал Хичу, и он решил, что получилось неплохо».

Бэсс объяснил, что тесты эпизода просто подтвердили: такой подход возможен. «Основная идея сцены основывалась на серии повторяющихся образов, в которых было много движения, но мало активности», – отвечал художник-оформитель. – В конце концов, действие состояло лишь в том, что женщина принимает душ, ее убивают и она медленно сползает в ванну. Вместо этого мы сняли повторяющуюся серию кадров: она принимает душ, принимает душ, принимает душ. Ее убивают-убивают-убивают-убивают. Она сползает-сползает-сползает. Ее убивают-убивают-убивают-убивают. Она сползает-сползает-сползает. Другими словами, движение было очень ограниченным, а динамика, чтобы вовлечь зрителя, – весьма значительной. Вот это я принес режиссеру. Не думаю, что сцена в душе была типичной для Хичкока в обычном смысле слова, поскольку он никогда не применял такую быструю смену кадров. По современным нормам, мы не считаем, что это представляет стаккато-кадр, поскольку мы привыкли к чередованию быстрых кадров. Но в те дни – не помню, сколько времени это длилось, две или три минуты, в течение всего эпизода, сорок или шестьдесят коротких кадров, – тогда это было стилистически очень ново. Для большого режиссера, чтобы добиться импрессионистского, а не линейного образа убийства, вполне естественно использовать такую быстро меняющуюся монтажную технику».