Вероятность выживания - Вячеслав Ануфриев

обладал просто невероятным чутьём на магию, и учуяв применение такого конструкта в лесу ночью, догадался бы о том, что его пускают по ложному следу.

Я надеялся, что все мои ухищрения, которые я продумал и проверил в видениях, выиграют достаточно времени для того, чтобы я добрался до цели путешествия и осуществил задуманное. Что будет дальше, я совершенно не представлял, видения на этом моменте заканчивались. Либо я погибну, либо произойдёт что-то, что поменяет в корне ход событий, из за чего предсказания просто не срабатывали.

Теперь же я достаточно оторвался от преследования, чтобы использовать любые конструкты безбоязненно, но «ночное зрение» понадобится мне только с наступлением темноты. Зато сейчас можно попробовать кое-что не менее полезное.

Закончив обед, убавив запасы продовольствия на треть, я сел на камень в позу цветка, и достав из кармана кристалл-накопитель, закрыл глаза, зажав его в руке. Я уже пробовал делать два целительских конструкта, оба были довольно простыми, но этот, в отличие от малоёмкого второго, воссоздавать оказалось очень сложно, потери сил при этом были колоссальны для конструкта первой ступени. Ничего удивительного, я не знал, как правильно его делать, действуя методом проб и ошибок, найти оптимальную структуру объёмного объекта по плоскому рисунку было невероятно тяжело. Однако, того, что я скидывал потихоньку в кристалл весь вчерашний день, должно хватить.

Отрешившись от окружающего мира и представив в уме структуру, состоящую из восьми точек, окружающих моё тело, соединённых закруглёнными нитями, я мысленно соединил структуру с кристаллом, который магическим чутьём ощущался как наполненный сжатым воздухом шар. Почувствовав, как энергия потекла с большой скоростью в структуру, я выждал необходимое время и разрушил связь. В кристалле убавилось лишь немногим более половины запаса.

Выныривая из магических глубин в окружающее пространство, я почувствовал опустошение магического резерва, которое обычно бывало после долгих тренировок, вместе с тем прилив сил и уменьшение усталости. Кружащие вокруг меня маленьким облаком кровососы разлетелись, почуяв магию. В книге про этот эффект написано не было, но дополнение приятное. Конструкт «малого восстановления», который я применил, расценивал усталость как повреждение организма, залечивая его восстановлением физических сил, правда, сжигая при этом резервы самого организма. К ночи он выдохнется, и мне придётся отдохнуть, как следует, иначе завтра я просто не встану. Этот конструкт обычно применяется на лежачих раненых и больных, либо в бою, когда силы кончились, но нужно сражаться и выживать, иначе восстанавливать силы будет некому. Но в моём положении выбирать не приходится, более щадящего восстановления сил мне неизвестно, нужно пользоваться тем, что есть.

Не теряя зря время, я двинул вдоль обрыва к виднеющемуся впереди перевалу. После него вновь будут холмы, за ними предгорья и старая дорога. Нужно было успеть пройти перевал и найти подходящее место для ночлега до темноты. Плохо, что мои ботинки не слишком подходят для лесных и горных переходов, особенно по заболоченным местам, но одевать сапоги было слишком подозрительно. Спасало только то, что уже неделю стояла засуха, и болота с ручьями сильно обмелели. Ничего, прорвёмся, зря я что ли весь последний год шастал по холмам возле Озёрного посёлка, учась выживать в лесу, ориентироваться, находить безопасный путь в болотах и через чащобы, находить съедобные грибы и ягоды, избегать хищников.

Ещё через пару часов я уже карабкался по склону к водоразделу. Светило нещадно грело, только недавно перевалив зенит, если бы не обдувающий на высоте прохладный ветер, я бы уже сварился заживо в собственном поту. Зато панорама сверху открывалась просто невероятно впечатляющая. Было видно и холмы, по которым я прошёл, и озеро, на скале возле которого я совсем недавно устраивал привал, вдалеке смутно угадывалась дорога к Озёрному. Я часто останавливался передохнуть на подъёме, каждый раз наслаждаясь пейзажем. Постоянно хотелось пить, ручьёв на склоне не было и последний раз я утолял жажду внизу, как раз перед тем, как забираться на этот подъём. Никакой закрытой ёмкости, пригодной для переноски воды, я не взял, увы, никто не может предусмотреть каждую мелочь.

Забравшись до конца склона, я в изнеможении плюхнулся на очередной камень. Жутко хотелось пить, я увидел неподалёку то ли малюсенькое озерцо, то ли большую лужу, и преодолев усталость, двинулся к воде. Конструкт «малого восстановления» либо уже не справлялся, либо выдохся. Если бы не устойчивый ветер, вокруг меня опять бы начали летать эти хторовы кровососы. Сам перевал не имел чётко выраженной вершины, представляя собой скорее некое плато, по которому ещё непонятно сколько нужно идти до начала спуска. Идти куда-то совершенно не хотелось, единственным желанием было лечь где-нибудь на освещённом и закрытом от ветра месте и уснуть. Но если я так сделаю, то не успею к завтрашнему вечеру реализовать следующий пункт плана, и вполне вероятно, добраться до нужного мне места живым не успею.

Нужным местом был подвал в Пирамидальном храме Диты, в нём находился алтарь, под завязку наполненный магическими силами. Именно там я должен был запустить запомненный мной в одну из ночей с видениями конструкт. Я не знал, что он делает, но потребление магической энергии у него было просто запредельным. Именно для того, чтобы попасть в это место силы, я и продумал весь этот план, прорабатывая в видениях каждый пункт. Я не знал, останусь ли в живых после активации, знал только, что если этого не сделаю, то погибну точно. Я много жизней прожил в видениях, и каждый раз умирал не своей смертью. И самыми мрачными были видения с наиболее длинной моей жизнью, где я, благополучно обманув всех преследователей, прятался несколько лет в укромных местах. Умирал в таких видениях не только я один, а со многими рядом происходили вещи похуже смерти.

Напившись и справив за камнем естественные надобности организма, я двинулся дальше, собрав волю в кулак. Идти стало легче, растительности было мало, заболоченные низины легко было обойти по склонам, а главное, никаких затяжных подъёмов больше не предвиделось.

Светило уже было недалеко от виднокрая, направляя мою сильно удлинившуюся тень прямо за мою спину, когда перевал начал сменяться спусками. Эта сторона хребта была более пологой и лесистой. Ветер стих и меня вновь окружили гнусные мелкие жужжащие твари, жаждущие вонзить в меня свой хоботок и высосать кровь. Как спать в таком окружении неизвестно, но было подозрение, что к ночи я просто упаду без сил и потеряю сознание.