Впервые - Анна Брон

И все же Ник не мог ничего с собой поделать. Он испытывал больше, чем страстное желание. Лорен нравилась ему, и он восхищался ее мужеством, храбростью и даже ее идеализмом.

Непонятное чувство зарождалось в сердце Ника, но он гнал его и уговаривал себя, что хочет Лорен, потому что она загадочная красавица. Она ему нравится, и он ее хочет. И это всё.

Без пяти пять, последние приготовления к конференции специалистов из Оклахомы, Техаса и Калифорнии закончились. Когда Мэри сообщила об этом Нику, он попросил прислать Лорен, чтобы она стенографировала.

— Все будет записано на ленту, — объяснила Мэри. — Ему нужно, чтобы вы точно зафиксировали несколько цифр, которые они будут обсуждать.

Совещание уже началось, когда Лорен вошла в кабинет. Ник махнул ей, чтобы она садилась в его кресло, а сам встал. Не прошло и двух минут, как Ник подошел и положил руки на стол с обеих сторон от Лорен, а лицом уткнулся в ее волосы.

Лорен не выдержала.

— Хватит, черт подери!

— Что?

— Что?

— Что?

Три мужских голоса одновременно выразили свое непонимание ситуации.

Ник наклонился к микрофону.

— Моя секретарша считает, что вы говорите слишком быстро, поэтому она просит вас сделать перерыв. Ей надо все записать.

— А почему бы ей не попросить вежливо? — обиженно спросил один из участников совещания.

— Думаю, вы удовлетворены! — злобно прошипела Лорен, исподлобья глядя на Ника.

— Нет. Но надеюсь на это, — шепнул он ей на ухо.

Намереваясь оставить Ника одного, чтобы он сам делал свои заметки, Лорен поправила волосы и попыталась отодвинуться от стола. У нее ничего не вышло. Тогда она повернула голову, чтобы сказать Нику что-нибудь оскорбительное, но он закрыл ей рот поцелуем и оторвался только тогда, когда она потеряла способность соображать.

— Ник, что ты думаешь?.. — спросил мужской голос.

— Думаю, что раз от раза все лучше и лучше, — ответил он.

Когда совещание закончилось, Ник нажал на кнопку, вмонтированную в стол, и Лорен увидела, как закрылась дверь в кабинет Мэри. Ник обнял Лорен, вытащил ее из кресла, повернул к себе и приблизил к ней свое лицо. Лорен испугалась, потому что почувствовала себя совершенно беспомощной перед ним.

— Нет! — запротестовала она. — Пожалуйста, не надо.

Он крепче сжал ее плечи.

— Почему бы тебе не признаться, что ты хочешь меня и получаешь удовольствие от моих поцелуев?

— Все правильно, — устало проговорила Лорен. — Ты победил. Я хочу тебя… Признаю. — Она увидела, как его глаза зажглись победным огнем, и вздернула подбородок. — Когда мне было восемь лет, мне также отчаянно хотелось обезьянку, которую я увидела в магазине.

Огонь в его глазах погас.

— Да? — недовольно спросил он, отпуская ее.

— К несчастью, мне ее купили, — продолжала Лорен. — Маргаритка, так ее звали, ударила меня, и пришлось наложить на ногу двенадцать швов.

Ник не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться.

— Наверное, ей не понравилась кличка.

Лорен не обратила внимания на его слова.

— А когда мне было тринадцать, я захотела братьев и сестер. Мой отец обязан мне своей женитьбой. А я получила сестру, которая воровала мои вещи и моих мальчиков, и брата, который воровал мои деньги.

— Какое, черт побери, это имеет отношение ко мне?

— Прямое! — Лорен подняла руки, словно прося его о чем-то, и тотчас уронила их. — Я пытаюсь тебе объяснить, что хочу тебя, но не собираюсь позволить тебе еще раз меня обидеть.

— Зачем мне обижать тебя?

— Не знаю, — ответила Лорен, борясь с подступившими слезами. — Ты не хочешь меня обидеть, но ты меня обидишь. Ты ведь уже обидел. Когда я уехала, ты отправился в Палм-Спрингс с одной из своих партнерш по постели. А знаешь, что я делала, пока ты развлекался с ней?

Ник сунул руки в карманы и насторожился.

— Нет. Что ты делала?

— Я, — ответила Лорен, едва сдерживая истерический смех, — сидела возле телефона в ожидании твоего звонка и вязала тебе серый свитер под цвет твоих глаз. — Она посмотрела на него, моля его понять ее правильно. — Если мы с тобой сойдемся, ты переживешь это спокойно, а я нет. Я не могу отделить мои чувста от моего тела, прыгнуть к тебе в кровать, чудесно провести время, а потом обо всем забыть. Я хочу любить и буду любить. И буду ревновать, если ты пойдешь куда-нибудь с другой женщиной. А если я узнаю об этом, то мне опять будет больно и отвратительно.

Если бы он попытался пошутить или уговорить ее, она бы расплакалась, но он не сделал ни того, ни другого. К Лорен вернулись силы, и она даже едва заметно улыбнулась Нику.

— Ник, у нас была, хоть и мимолетная, но связь, и она закончилась… Ты бы хотел, чтобы мы остались друзьями, правда?

— Правда.

— Тогда у нас разногласий не будет. Наша связь закончилась, и мы друзья, — произнесла она дрожащим голосом. — Я… я, правда, хочу думать о тебе как о друге.

Ник кивнул, но ничего не ответил. Он не сводил с Лорен глаз, в которых она ничего не могла прочитать.

Через какое-то время, когда Лорен уже подходила к своей машине, она поздравила себя с тем, что с честью вышла из щекотливой ситуации. Она вела себя честно и разумно — отклонила искушения и осталась верна своим принципам. Совершив «правильный» поступок, она стала сильнее и лучше, чем была прежде.

Лорен положила руки на руль и разрыдалась.

Глава четырнадцатая

Остаток недели Лорен работала как черт. Дома она, то думала о Нике, то беспокоилась из-за материальных трудностей, обрушившихся на ее отца. По счету, присланному из больницы, нужно было заплатить сразу половину суммы, и Лорен ничего не могла придумать, как только продать прекрасный рояль ее матери. Но от этой мысли у нее сердце разрывалось на части. Это ведь был и ее рояль, по которому она ужасно скучала. Если бы она могла играть, то сумела бы излить свои чувства и, может быть, избавиться от многих горестей и разочарований. Но, с другой стороны, здоровье ее отца все равно бы не улучшилось.

В пятницу вечером к Лорен пришла Сьюзен Брук.

— В следующий четверг у Джима день рождения, — с улыбкой сказала она. — У нас тут обычно пекут кекс для своего босса. Кекс и кофе — замечательный предлог, чтобы закончить работу на пятнадцать минут раньше.

— Будет кекс, — заверила Лорен и посмотрела на часы.

Распрощавшись с Сьюзен, Лорен поспешила к себе. Филипп Уитворт пригласил ее на ужин, а она ни в коем случае не хотела опаздывать.

По дороге домой, потом дома, переодеваясь и причесываясь, Лорен раздумывала, сказать или не сказать Филиппу о Куртисе. Она не знала, как поступить. Прежде чем угрожать чьей-то карьере или репутации, она должна знать наверняка, что действует по справедливости. Ей пришло в голову, что сведения о Куртисе могут показаться Филиппу «ценной информацией», за которую он, возможно, не пожалеет выложить обещанные десять тысяч долларов, однако ее совесть восставала против этого. Лорен решила написать в больницу и предложить им пока три тысячи долларов. Наверное, столько она могла бы взять в банке.