Истинный дАртаньян - Жан-Кристиан Птифис

Суровый и экономный министр Короля-Солнца Кольбер, разумеется, не мог одобрять обременительные траты, в которые пускались два соперника, рискуя разориться только для того, чтобы перещеголять друг друга. Кольбер неустанно объяснял свое отрицательное отношение к этому.

«Когда имеющий небольшое жалованье мушкетер, – написал он в меморандуме 1667 года, – тратит свои 300 ливров жалованья на бесполезные украшения, то на какие деньги он собирается жить в течение года? Получается, что добровольно или не добровольно его расходы должен будет взять на себя хозяин дома, где он квартирует».

Людовик XIV не обратил никакого внимания на эти ворчливые внушения и продолжал по-прежнему вдохновлять инфляцию униформ, кружев и галунов, которая столь сильно льстила его ненасытному тщеславию.

Это было счастливое время для военных. Сельских праздников, смотров войск, турниров и конных состязаний становилось все больше, как будто перед сидящими в партере посланниками, генералами, дамами и, как писали поэты, «прекраснейшими и целомудреннейшими девами» бесконечно разыгрывался непрерывный восхитительный балет.

В марте 1665 года король председательствовал на «общем смотре» мушкетеров в Пре-о-Клер, на котором присутствовал военный комиссар г-н Додрон. В начале апреля в долине Сен-Дени весь двор любовался людьми д'Артаньяна и Кольбера. В своем живописном сочинении «Путешествия по Франции» (1665 г.) итальянец Себастьян Локателли оставил нам описание этого пышного зрелища, собравшего около 30 тысяч человек:

«За швейцарцами следовали старшие мушкетеры числом пять сотен, великолепно восседавшие на прекрасных лошадях, почти все из которых были белые или в яблоках. На мушкетерах были плащи из голубого сукна, украшенные серебряной плетеной тесьмой, образующей на спине и на груди два креста, окруженных вышитыми золотом лучами, и вензель короля; эти кресты несколько напоминают кресты мальтийских рыцарей. Их украшенные и расшитые плащи, о которых я уже упоминал, были надеты поверх прекрасных камзолов из голубого камлота с серебряной вышивкой. Попоны их лошадей были красно-фиолетового цвета, и на них по четырем углам были вышиты четыре солнца, потому что король взял своей эмблемой солнце с девизом „Ubique solus“[71]. На шляпах у них были прекрасные султаны из перьев».

Людовик XIV, всегда с неизменным удовольствием председательствовавший на этих непрекращавшихся парадах, горел нетерпением испробовать в бою доблесть своих элитных полков. А все знали, что, когда король чего-либо желает, этого не придется слишком долго ждать...

Глава XII. На помощь голландцам

Весной 1665 года разразилась война между Англией и Нидерландами. Поначалу она свирепствовала на море, где флоты противников мерились силами, обстреливая друг друга из пушек. Поднявшись вверх по Темзе, Рюйтер[72] забросал Лондон дождем снарядов. Чтобы в свою очередь нанести Нидерландам удар на их собственной территории, Карл II постарался обеспечить себе поддержку на континенте. Он нашел ее в лице готового на любые авантюры буйного и свирепого германского кондотьера Кристофа-Бернарда фон Галена, который странным образом совмещал в себе достоинства изобретателя бомб, содержащих удушающий газ, и епископа Мюнстерского. Франция, соперничавшая с Англией на Антильских островах[73], стала союзницей голландцев и пообещала им свою поддержку.

Чтобы спасти Соединенные провинции[74], которые стали жертвой грабительских набегов рейтаров мюнстерского епископа, Людовик XIV составил экспедиционный корпус во главе с генерал-лейтенантом Франсуа де Праделем, включавший 4 тысячи пехотинцев и 2 тысячи конников, большая часть которых принадлежала к войскам королевского дома: например, бригада лейб-гвардии под командованием двух лейтенантов господ де Ромекура и Фаври, 500 мушкетеров с Кольбером де Вандьером и д'Артаньяном во главе и рота легкой кавалерии дофина под командованием маркиза де Лавальер, брата фаворитки.

По замыслу монарха эта символическая демонстрация должна была заставить Европу увидеть силу и дисциплину элитных войск. На деле же за время этой короткой кампании, в которой не было значительных военных действий, у этих войск не было возможности показать силу, и они, как мы еще увидим, продемонстрировали только характерное отсутствие дисциплины.

Вместе с тем при их отбытии были приняты все возможные меры предосторожности. Приказ Людовика XIV от 16 октября 1665 года подробнейшим образом предписывал порядок старшинства различных подразделений.

В рядах конных войск мушкетеры должны были следовать непосредственно за лейб-гвардией и предшествовали легкой коннице. В случае, если двум ротам пришлось бы принимать участие в пешем бою совместно с пехотой, следовало рассматривать их как два пехотных полка, имеющих преимущества перед всеми другими соединениями, набранными после 1657 года, то есть года сформирования корпуса мушкетеров. Д'Артаньян и Кольбер оба получили ранг полковника инфантерии или «полевого командира» (полковника) кавалерии.

18 октября близ Клая король вместе с послом Соединенных провинций произвел смотр экспедиционного корпуса перед его отбытием.

При каждой остановке комиссары и военные контролеры инспектировали соединения в порядке их очередности, дабы выявлять «подставных солдат». Записанный на пергаменте протокол «смотра и обследования», произведенного 29 октября 1665 года в лагере близ Нойона в присутствии гг. дю Шонуа и Додрона, подтверждал, что «младший лейтенант Шарль д'Артаньян, командующий конными мушкетерами первой роты, присланными для службы в военном корпусе, который Его Величество направил в Голландию», повел в бой 245 человек своей роты. К тексту протокола прилагался поименный список этих людей. Все они были на месте. 16 ноября Людовик XIV поблагодарил за это д'Арта-ньяна: «Я получил список роты и с глубоким удовлетворением отметил, что он полон. Заботьтесь всегда о том, чтобы рота была в хорошем состоянии, и не упускайте случая заставить ее как можно чаще упражняться, чтобы новые мушкетеры стали столь же искусны, как и старые».

Небрежность пригласившей стороны ничуть не облегчила вступление в Голландию. Хозяева не позаботились о заготовке провианта и фуража по пути следования армии. Прибыв в Маастрихт, древнюю крепость на Маасе, пришлось дать передышку экипажам, что, впрочем, не помешало войскам продефилировать по городу с поднятыми шпагами так, как это обычно делала кавалерия императора. Население, окружившее «государственных депутатов», изумлялось столь великолепному строевому порядку, толпилось вдоль маршрута продвижения. Однако это не могло долго продолжаться. Войска отправились на войну с радостью в сердце, но с наступлением сильных холодов их моральное состояние начало ухудшаться. Несмотря на усилия интенданта Карлье, продовольствие удавалось добывать лишь с трудом. Лошади чахли на глазах, люди спорили из-за тощих пайков. Две повозки с продуктами, привезенные людьми д'Артаньяна, были быстро разграблены. В окрестностях Маастрихта, где расквартировали прибывшие войска, нередко можно было видеть, как изголодавшиеся лейб-гвардейцы и мушкетеры бегают по снегу от одной фермы к другой в поисках хоть какой-то пищи. Из-за этого иногда вспыхивали ссоры, и голландские буржуа, обеспокоенные присутствием на своих землях столь многочисленной солдатни, угрюмо ворчали на подкрепление, поначалу пришедшее для того, чтобы помочь им в борьбе против мюнстер-ского епископа, а теперь опустошающее их земли не хуже последних мародеров.