Сказания Меекханского пограничья. Север – Юг - Роберт М. Вегнер
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Йавен Одеренн молчал, глядя, прищурившись, на властителя. Потом опустил глаза.
– Нет, не бывал, – ответил он наконец. – Ни я и никто из моих собратьев. Тропы духа – дороги для тех, кто уже стоит одной ногой на пути в Дом Сна. А у меня еще осталось здесь немало дел.
– Например, организация тайных убийств?
Аэрисс некоторое время всматривался в окаменевшего жреца.
– Ничего не скажешь? – фыркнул презрительно. – Ты ведь не слишком хорош в этой игре, верно? Захоти ты морочить мне голову, пришлось бы тебе взорваться возмущением или изобразить удивление и спросить, о чем речь. И делать это сразу же. Ты ведь полагал, что твои головорезы не нашли посольство или отказались от нападения. И представить не мог, что они повстречают на своем пути Горную Стражу. На будущее, если ты жаждешь создать при культе орден фанатичных убийц, не позволяй им татуировать топор на своей груди. Такое в случае неудачи затрудняет возможность отрицать свою причастность.
Жрец молчал, и мысли легко отражались на его лице. Кеннет знал, что он ответит, прежде чем тот раскрыл рот.
– Я ничего не знал о покушении. Виновные будут наказаны, даю тебе слово, тахг.
– Правда?
– Да, клянусь. Убийство послов, да еще на территории империи, ничего бы мне не дало. Куда лучше оставить все так, как есть, – ибо нынче они прибыли сюда и оказались публично унижены.
– Я не говорил, что это было на землях империи.
После этих слов тахга установилась ледяная тишина. Прервал ее лишь внезапный взрыв смеха в зале. Кеннет обернулся: графиня вместе с мужем и Навером остановилась у одного из столов и, должно быть, произнесла нечто, развеселившее до слез большинство там сидящих. Сама она, благодарно опираясь о плечо мужа, улыбалась лучисто и искренне. Потом повлекла своих спутников дальше.
Тахг не сводил с нее глаз:
– Такая женщина. Каких сыновей могла бы она мне дать!
Все за столом одновременно взглянули на него. Беннельт-авд-Полб открыл рот.
– Нет, капитан, я имею в виду совершенно не это. Сей сластолюбивый варварский старикашка вовсе не возжаждал прекрасный меекханский цветок. – Тахг улыбнулся легко, почти иронично и продолжил, не отрывая взгляда от ходящей по залу графини: – Тупой крепыш – так говорили обо мне в молодости. Но, тем не менее, я тридцать пять лет сижу на резном троне и держу в узде самую отчаянную, мстительную и упрямую банду кланов из тех, что когда-либо обитали в этих горах. Предотвращаю резню, разрешаю споры, веду войны, но все равно единственное, что обо мне говорят, – что могу убить человека ударом кулака. И, может, именно потому, что видят во мне обычного простеца, я все еще здесь сижу. Ибо кажусь менее опасным, чем кто-то умный и сообразительный. Порой лучше изображать более глупого и менее опасного, чем ты есть на самом деле, верно?
Одеренн уже сумел овладеть собой и поглядывал на тахга куда как внимательно.
– И какое отношение это имеет к нашей прекрасной графине?
– «Прекрасная графиня». – Владыка Винде’канна негромко фыркнул. – Звучит почти так же, как «тупой крепыш». Неопасно, верно? Выходит, что и вы – и господин капитан, и солдаты доблестной Горной Стражи – так и не поняли, кто на самом деле главный посол. Верно? Все из-за того, что на меекхе не существует слова для женщины-дипломата. И в письмах, которыми я обменивался с великим губернатором, говорилось о посольской паре или о дипломате первого класса и сопровождающем его дипломате четвертого класса. И твои шпионы, жрец, читавшие письма, решили, что дипломат первого класса – это граф, а жена его – просто украшение, не более чем брошь на рубахе, с церемониальным титулом дипломата четвертого класса.
Капитан всадников забарабанил пальцами о стол.
– Это невозможно. Дипломат первого класса является Голосом империи.
– Именно. Тот самый, который имеет право заключать союзы, подписывать договоры и даже объявлять войны, как если бы он был императором. Его слово – окончательно, и даже император не может самовольно изменить решение дипломата первого уровня. Для этого необходима воля владыки и Совета Первых. Говорят, что во всем дипломатическом корпусе империи есть лишь семеро людей с этим титулом. И его не присваивают за происхождение или богатство. Говорят, что если любого из этой семерки связать и бросить в яму с ядовитыми змеями, то через час он убедит оных, чтоб те распутали его и сплели из своих тел лестницу, по которой он смог бы выйти на поверхность. А потому, жрец, устраивайся поудобней и смотри, как успокаивают змеиный клубок.
Кеннет отвел глаза от Аэрисса Клависса и глянул в зал. На первый взгляд, ничего не менялось, посольская пара переходила от стола к столу, от клана к клану, задерживаясь и обмениваясь фразой-другой – главным образом с вождями. Кто-то смеялся, кто-то отвечал – но слова тонули в общем шуме огромного зала. Не происходило ничего особенного.
И только через минуту-другую он заметил, как действуют чары графини. Люди, к которым она подходила, гордые и высокомерные, таяли, словно воск. Уходило суровое выражение лица, с нахмуренных лбов исчезали морщины, атмосфера теплела на глазах. А женщины… Графиня как раз подошла к самому многочисленному клану, сидевшему под стеной слева, и после короткого приветствия завела разговор с сидящей посредине матроной, не обращая внимания на сопутствующего ей старого мужчину в начищенном доспехе. Легкая улыбка, обмен фразой-другой, деликатное прикосновение к клановому платку. Внезапно женщина, до того момента серьезная и хмурая, широко улыбнулась и что-то произнесла сидящему рядом старику. Вся группа взорвалась громким хохотом, в котором выделялся прозрачный, жемчужный смех графини. Зал утих, пытаясь понять, что так развеселило остальных. Через миг Исава наклонилась к женщине и несколько ударов сердца шептала ей что-то на ушко.
– Хе-хе, а она прекрасно знает, кто правит у Хег’ланнов, – пробормотал тахг. – Теперь глядите.
Графиня в сопровождении мужа неуверенно улыбнулась Наверу, отошла от все еще веселящейся компании и направилась к противоположной стене. При этом осталась как минимум пара кланов, которые Исава миновала.
– Видите? А’нелы и те скотокрады старого Каннера остались ни с чем. – Аэрисс говорил тихо, не отводя взгляда от плывущей по залу женщины. – Они два года сговаривались с Хег’ланнами и несколькими другими западными кланами, а теперь сидят в уголке и размышляют: то, что императорский посол их проигнорировала, – намеренное оскорбление и так оно и запланировано империей, или же дипломатка не обратила на них внимания случайно. И прикидывают, отчего Цебалла Хег’ланн смеялась над шутками графини и о чем эта чужая женщина так долго нашептывала ей на ушко. И вся паутина интриг, которую они соткали на западе, – разорвана. Теперь следующий год станут вцепляться друг другу в глотки и обвинять в измене, поскольку доверяют друг другу не больше, чем рыба – выдре. Если бы я мог, нанял бы ее у императора на полгода. Одними только улыбками она устроила бы так, что люди бы под корень вырезали твой дурацкий культ, жрец.
Йавен Одеренн уже не улыбался. Не спуская глаз с графини, он прищурился и поджал губы. Тахг обратил к нему широкое лицо.
– Тебе непросто понять, как это действует, верно? Ты, кого уже считают Сыном Топора, пусть и не обладаешь еще необходимой отвагой, чтоб официально принять сей титул, все еще не в силах проникнуть в души здешних горцев. Для большинства из них существует только клан. За всю свою жизнь девять из десяти встреченных ими людей принадлежат к нему, а тот десятый – лишь противник на поле битвы. Рождаются, женятся, воспитывают детей и умирают в одном, максимум двух днях пути от главного дома, и большинство их никогда не уйдут дальше. Лишь род для них опора, только клану они доверяют. Порой группы, живущие друг от друга в двадцати – тридцати милях, говорят на столь отличных наречиях, что для ведения торговли требуется толмач. Они объединяются, лишь когда укажешь им общего врага.
– Империя – вот враг.
– Нет. Не для них. Большинство из присутствующих здесь впервые видят чистокровного меекханца собственными глазами. Настоящего, с далекого юга, из сердца империи. Ведь для них сто миль – уже конец мира. А за границей у них перво-наперво вессирцы – пусть уже и тесно сроднившиеся с меекханскими поселенцами, но, по сути, это свои чужаки. Я скажу тебе, чего они ожидали еще полчаса назад. Были уверены, что имперские послы после такого вот представления и раскрытия тайны переговоров окажутся сбиты с толку и напуганы, что от страха не посмеют взглянуть им в глаза. Что проведут весь пир, уступая всем дорогу и делая вид, что сами они – лишь пустое место. А между тем видят нас, как мы смеемся во все горло, шутим и пьем. Та шутка о третьей ноге, помнишь? Даже меня она ею поймала врасплох. А потом посол с женой, в обществе Навера, ходят меж людьми и ведут себя так, как если бы ничего не случилось. Словно раскрытые секреты – пустячны. Графиня улыбается и лучится, муж ее – спокоен и владеет собой. И никоим образом не заметно, что они переживают из-за того, что произошло. А значит, вдруг слух об отводе войск на восток – лишь слух? Может, врут насчет того, что Меекхан ожидает очередное вторжение? Один-другой отважится спросить, и что услышит в ответ? Что это лишь обычные маневры войск, которым невмоготу долго сидеть на одном месте, ибо сие быстро надоедает. К тому же через пару-тройку месяцев случится большой смотр приграничных полков, а значит, к тому времени они наверняка вернутся. Граф спросит одного-двух вождей, не заинтересованы ли те в покупке зерна, ибо, мол, позже станет говорить об этом и со мной. Причем предложит настолько низкую цену, что те сразу же согласятся. Конечно, необязательно речь пойдет о зерне, это может оказаться солонина, фасоль или горох – или вино. Неважно… Ты слушаешь, жрец? Вот так ведут политику. Не лупят молотом между глаз, но умащивают тропку медом, чтобы зверь сам пришел, куда нам нужно. После такого часть кланов придет к выводу, что империя не чувствует себя в опасности, коли вместо того, чтобы копить провиант в замках и твердынях, делать запасы в городах – готова продавать его за бесценок. Те, к кому посольская пара не подошла, почувствуют себя обманутыми и будут готовы вцепиться в горло тем, кто может что-то получить от таких переговоров. Кому-то мимоходом предложат закупить прекрасное оружие по хорошей цене, а соседи сразу же примутся глядеть на него волком. Не будет коалиций родов, готовых сражаться с врагом под знаменем Сетрена. А когда в следующий раз мой племянник захочет созвать кланы, откликнутся разве что самые упорные. Впрочем, смотри сам, жрец.