Чужая - Татьяна Губина

— Ты мне срываешь работу, Нинка! Я же договариваюсь, рассчитываю на этот заказ, а ты в полном обломе! В чем дело! Почему ты дергаешься, как свинья на веревке?

И тут Нина сорвалась. Она кричала Эле, что больше не может так жить, что ей противна эта так называемая работа, ее тошнит от скользких похабных взглядов клиентов, и такие деньги ей не нужны.

— Так иди работай! — парировала Эля. — Давай, вперед, полы магазинов тебя ждут. Или прилавок в палатке около рынка! Я тебя на аркане не тащила! Не хочешь, не надо! Только будь любезна, отработай уже запланированные заказы! Денежки-то ты уже взяла!

Это, было правдой. Как ни странно, но их номер с Элей очень понравился одному состоятельному господину и он их резервировал на месяц вперед. Два раза в неделю они ездили на шикарную квартиру в Бутово, а деньги мужик заплатил вперед, причем по просьбе Нины. Уж очень ей хотелось купить микроволновку и модные сапожки.

Нина заплакала. Элька хоть и была зла и еле сдерживалась, чтобы не вдарить как следует по лицу подруге, но поняла, что если сейчас не успокоит ее, то мало не покажется им обоим. ТАКОМУ клиенту не отказывают. Даже если Элька и вернула бы ему деньги, которые они уже взяли, это ничего не меняло. Можно было и головы лишиться, чего Элька, естественно, не желала. Поэтому она усмирила свое желание побить напарницу и открыла холодильник. Взяв спасительное лекарство, которым всегда лечилась от стрессов Нина, она почти насильно влила ей в рот полный стакан водки.

Нина обмякла и все рассказала.

— Ну, а на что ты рассчитывала, подруга? — Эля спокойно закурила и, бросив зажигалку, уставилась на Нину. — Что такая неглупая, по твоим рассказам, воспитанная девочка из интеллигентной семьи, обнаружив твой лифчик, выгонит мужа? А ты, значит, как тот рояль в кустах, подхватишь юношу и утащишь его в постель? И жили они долго и счастливо и умерли в один день! — под конец откровенно издевалась Эля.

Да, именно на это и был расчет Нины. Поэтому она и звонила каждый день Нику, поджидала после работы. И даже призналась ему в любви. Правда, после того звонка его телефон был постоянно заблокирован, но Нина разговаривала с Сашкой, и тот сказал, что отец уехал на неделю в командировку.

— Ну а если он не пойдет к тебе, а, скажем, к мамочке своей переедет? — спросила Эля.

— Буду звонить ему снова, но даже если и не получится, то и с этой Танькой жизни у него не будет. Ненавижу их всех! Но я добьюсь, что он будет со мной, — тихо проговорила Нина.

Эля покачала головой. Надо же, какая непробиваемость. Жаль девочку, совсем от любви рассудок потеряла.

— А если другой вариант! — не сдавалась Эля. — Предположим, нашла Татьяна твой лифон, устроила разбор полетов Нику, а он рассказал о тебе. Она его простит и, как все нормальные бабы, придет сюда и набьет тебе морду? Что ты на это ей скажешь?

— Что мы любим друг друга давно и что он живет со мной втайне от нее. И она его выгонит обязательно, — ту же среагировала Нина.

— Так после твоего вранья он тем более с тобой жить не будет! — все-таки взорвалась Эля.

— Я сделаю так, что будет, — упрямо твердила Нина, беспрестанно покачиваясь на табуретке и уставившись перед собой.

Эля подозрительно посмотрела на нее. Ох, не нравился ей этот странный блеск в глазах Нины. Такой же блеск появился у давней ее знакомой, проститутки Нюськи-Шлепнога, когда ее на хор бандюки поставили. Имели во все места впятером часов десять подряд. Через неделю мамка, у которой тогда, давным-давно, работала Эля, вынуждена была сплавить Нюську в психушку.

— Нинок, послушай меня. — Эля повернула голову Нины и заставила ее посмотреть на себя. — Я, конечно, подозревала, что ты глуповата, но то, что ты глупа как пробка, такого мне в голову не приходило. Весь твой план — чушь полная. Поверь мне. Никогда Ник не будет с тобой жить, даже если и выгонит его жена. Ты даже в койку его уложить не смогла, что уж говорить о жизни вообще. И по телефону он с тобой разговаривает только из вежливости и воспитанности. Скорее всего все Татьяна знает, просто поверила мужику и не разбирается с тобой из-за все той же интеллигентности. Это не твои соседки-хабалки. Им поорать и морду набить — радость. А такие люди, как Пархоменко — выше этого. Кстати, а сама Татьяна как с тобой общается?

Вот это и беспокоило Нину. Таня была подчеркнуто вежлива, отвечала на приветствие, давала односложные ответы на вопросы Нины, но и только. Правда, ее поведение особенно не отличалось от того, как она общалась с Ниной до Нового года, разве что по телефону не разговаривала, ссылаясь на занятость. Скорее Яна резко переменила свое отношение к Нине. Она даже не поворачивала головы к ней, цедила только «здрасте» через зубы. А Людмила? Та перестала обращать внимание на Нину еще в сентябре.

— Угу… — задумчиво промычала Эля, выслушав Нину. — А ему когда в последний раз звонила?

— Сегодня, только у него уже пять дней телефон заблокирован. Сашка сказал, что отец уехал в командировку, — не отрывая глаз от Элиного лица, проговорила Нина.

— Бедная моя дурочка! — с сожалением в голосе сказала Эля. — Бегает он от тебя, а девки — игнорируют! Поверь, подруга, они все знают! Так что забудь, милая, этого мужика. Не будет он с тобой никогда. Тебе о дочери думать надо. На ноги ее ставить. Так что одевайся и поехали на работу.

— Раз так, — не слыша последних слов подруги, сказала Нина. — Я сама к ней подойду и все выясню!

Эля хотела опять взорваться, но остановилась. Что она, мать ей что ли родная, сколько можно в тупые мозги умные вещи вливать? Надо во всем с ней соглашаться, а не сюсюкать. Ведь упрется, и не поедет к клиенту! И Эля резко сменила тактику.

— Правильно, Нин, не сдавайся! С другой стороны, ты права, чего это останавливаться на полпути. Можно и побороться за свое счастье!

Нина подозрительно взглянула на подругу, и ее лицо приняло осмысленное выражение. Эля не преминула этим воспользоваться.

— Не слушай ты меня, старую дуру. Я вообще не знаю, что такое любить. Так что не мое это дело тебя отговаривать. Завтра к ней и подойдешь. А сейчас, Нинок, очень прошу, поехали. Если не поедем, вечером ОН братков пришлет, и от наших нежных тел останутся одни шнурки!

Зашуршал ключ во входной двери, дверь распахнулась, и в квартиру вбежала красная с мороза Ксюшка. Согнувшись под тяжестью сумок, Вера Семеновна вползла в квартиру, и, бросив пакеты на пол, с трудом выпрямилась.

— Девки! — заметив подруг, воскликнула она. — Вы чего дома? Элька, ты ж сказала, что днем вас не будет?

— Мы уже уезжаем, — медленно проговорила Нина и встала. Эля мысленно перекрестилась. — Будем к семи. Сделай, мать, чего-нибудь вкусненького.