Храм Азраера - Екатерина Бальсина

Тем временем огненный дождь и не собирался прекращаться. Скала за моей спиной ощутимо нагрелась, и в воздухе стало подозрительно попахивать горелой шкурой.

— Да тут целая огненная лавина! — продолжала я бурчать себе под нос, не в силах остановиться. — Ну погоди у меня, Тиберион! Если выберусь отсюда живой, обязательно выспрошу у Локия, где твоя могила и спляшу полерто на твоих костях. Я, конечно, не мастер, но мало тебе не покажется, обещаю.

Словно испугавшись моего обещания, огненный дождь тут же прекратился. Я поторопилась удалиться от столь опасного препятствия. Из-за спины долетел соблазнительный запах жарящегося мяса, но останавливаться и проверять, как у моей "напарницы" дела, я не стала.

Отойдя на относительно безопасное расстояние, я вытащила из кармана карту и сверилась с ней. Так, дальше по плану магические узы. Это заклинание представляло из себя что-то типа огромной паутины, но магам в нее лучше не попадаться. Дело в том, что ее нити вытягивают из тела волшебника магическую силу, а когда ее не остается или же в случае отсутствия оной, принимаются за жизненную энергию. Мне один раз доводилось видеть жертву магических уз, когда какой-то глупец полез в королевскую сокровищницу, и могу сказать сразу, что это не слишком приятное зрелище.

Пришлось снова воспользоваться помощью висящей за спиной ноги. После огненного дождика она основательно прогрелась и наполовину прожарилась. Для того, чтобы реагирующие на тепло человеческого тела узы сработали, этого вполне достаточно.

Я выставила тяжелую конечность перед собой и осторожно двинулась вперед, поводя ей из стороны в сторону. Для меня главное — обнаружить точное местоположение ловушки, а уж там я с легкостью ее нейтрализую.

Руки у меня основательно затекли к тому моменту, когда ловушка сработала. Из ниоткуда вылетели полупрозрачные тоненькие нити, обвились вокруг бедной ноги и рывком выдернули ее из моих рук. Я поспешно отпрыгнула назад, чтобы не попасться, тем более что одна из наиболее проворных ниточек уже нацелилась на меня.

Нога пролетела вперед от силы пару метров и неподвижно замерла между двумя скалами. Я обрадовано потерла ручонки, открыла было рот, чтобы произнести нейтрализующее заклинание… и тут меня настиг мой лучший друг склероз. Я поняла, что совершенно не помню, что именно надо говорить. А, разорви меня демоны! Как это невовремя!

Я уселась прямо на снег и обхватила голову руками. Ну же, Кериона, давай, вспоминай! Иначе мы застрянем здесь очень надолго, а сейчас, если верить луне, уже где-то около полуночи. На все про все у меня осталось не больше шести-семи часов.

Однако склероз категорически отказывался сдавать свои позиции. Правда, пошел на небольшую уступку, позволив припомнить, что вроде бы магические узы можно устранить магической же атакой. Или холодным оружием? Или и то и другое только их усиливает? А, ладно, пойдем методом исключения. Холодного оружия у меня нет, зато есть магия. Значит, будем атаковать, решила я и метнула в паутину свой излюбленный огненный шар.

Впереди полыхнуло и громыхнуло так, что я всерьез испугалась, как бы не спустилась очередная волна лавины и не смела собой храм. Конечно, мне его так и так надо будет уничтожить, но жезла-то я еще не добыла!

Нет, лавина не сошла. Зато когда в моих глазах немного прояснилось после вспышки, я улицезрела обугленную и вполовину уменьшившуюся ногу, лежащую на почерневшем снегу. От паутины не осталось и воспоминаний. Чувствуя легкие угрызения совести, я подняла заметно полегчавшую конечность и заторопилась дальше. Если этот негодяй Тиберион не соврал, мне осталось только встретиться со снежными воинами. И боюсь, что это будет самым серьезным испытанием из всех.

Особо скрываться мне не было смысла, так как воняющий гарью окорок за спиной — все, что осталось от целой большой ноги — выдавал мое присутствие за много метров вперед, так что я шла спокойным размеренным шагом, поглядывая по сторонам в поисках противника. И тот не замедлил показаться во всей красе.

С ближайшей скалы спрыгнула высокая широкоплечая фигура и неспешно направилась ко мне. Я остановилась, чтобы не провоцировать конфликт раньше времени, и с любопытством присмотрелась к первому увиденному мной снежному воину.

На голову выше меня, крепкие мышцы заметны даже через густую серебристую шерсть, стекающую мягкими волнами от макушки до стоп. В руке — или лапе? — зажат острый изогнутый клинок. Из одежды присутствуют лишь набедренная повязка да через грудь перекинута перевязь, к которой прикреплены ножны от меча. Глаза в свете вновь показавшейся луны вспыхнули двумя желтыми искорками.

— Человек, — пророкотал снежный воин и остановился в двух шагах от меня. Я воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его лицо.

Покрытое более коротким, но не менее густым мехом, оно походило на мордочку любопытной кошки, только было чуть более приплюснуто. Тонкие губы раздвинулись, демонстрируя острые клыки не то в оскале, не то в усмешке. Из длинной шерсти на макушке высунулись два круглых уха и насторожились в мою сторону. В больших выпуклых желтых глазах плескалось любопытство, смешанное с легким презрением.

— Человек, — повторил снежный воин. — Что ты здесь делаешь один, без сопровождения жрецов?

— Э-э-эм, — вдумчиво ответила я, соображая, что бы такого ответить на заданный вопрос.

Из-за скал показались новые снежные воины и стали подтягиваться поближе, постепенно заключая меня в кольцо. Последним вышел очень крупный воин, весь покрытый шрамами и в виде исключения державший два меча. Очевидно, это командир, решила я, наблюдая, с каким почтением ему уступают дорогу.

— Ты не должен здесь находиться, человек, — сообщил мне командир и вытянул когтистую… все-таки лапу, вооруженную тяжелым мечом. — А это значит, что сейчас ты умрешь.

Я взвизгнула и непроизвольно вскинула руку, наивно пытаясь с ее помощью защититься от занесенного надо мной меча (а на самом деле выставляя вокруг себя щит). Лунный свет отразился от ободка надетого на палец кольца, отчего в глазах стоящего напротив меня снежного воина сверкнули серебристые искорки. Командир отшатнулся с приглушенно-удивленным рычанием.

— Что это? — настороженно спросил он и, не дожидаясь ответа, больно схватил меня за поднятую руку, повернув ее тыльной стороной к себе. При свете луны украшавшая мою ладонь отметина выглядела еще уродливее, чем обычно, однако командир провел по изогнутым линиям печати чуть ли не с нежностью.

— На тебе печать храма, — тихо пророкотал он. — Значит, ты один из нас, человек? Ты такой же пленник, как и мы? К тому же я помню твой запах. Ведь это тебя недавно проводили здесь?