В гостях у Лешего (СИ) - Артье Елена

По щекам текли слёзы, такие редкие для оптимистки Катарины и такие горькие. Мысли одна за другой пробегали в голове, цеплялись за память, пытаясь выстроить закономерность и разобраться в произошедшем, в своих разрозненных чувствах и решить, что же делать дальше.

Она безмерно любила Алекса, но так ли велики его чувства к ней? Ведь он так долго сопротивлялся и, надо признать, сдался под её же напором. В тот момент Катарине казалось, что она интересует его только как объект для временных отношений. Иногда она видела его взгляд полный восхищения и желания и думала, что Леший хочет чего-то большего, чем кратковременный роман. А порой ей казалось, что он относится к ней ровно и спокойно. Как к попутчице, благодарный за ласку и польщённый её вниманием.

Она сама призналась ему в любви, ни разу не услышав того же в ответ. В памяти тут же возникли его слова: " Будь моей гостьей…" Не хозяйкой, нет. Гостьей, с которой приятно скрасить своё одиночество.

Виктория права: такой мужчина как Леший может отказаться от женщины, но своего ребёнка не бросит никогда. Да и вряд-ли захочет уехать из этой глухомани, которую так любит и в которой есть место простой девушке Виктории, и нет места "принцессе" Катарине.

Что сделать для того, чтобы любимый мужчина был счастлив? Правильно, уехать и дать судьбе идти своим чередом. Не разрывать себе сердце ненужными объяснениями и не унижать своих высоких чувств. Оказывается, лёжа на земле так хорошо думается! Наверняка сама мать природа способствует принятию важных решений. Катарина поднялась, вытерла пыльным рукавом слёзы и пошла вперёд, не глядя на дом, ставший свидетелем её горького разочарования.

— Я уезжаю завтра с вами, — сказала девушка встретившей её Светлане и, под удивлённый и обеспокоенный взгляд, пошла собирать свои сумки.

Ну вот зачем она привезла всё это барахло? Кроме пары спортивных костюмов, хлопчатобумажных штанов и рубашек ей ничего не пригодилось. Складывая единственное своё платье, которое она взяла, Катарина не удержалась и разрыдалась, уткнувшись в дорогущую эксклюзивную ткань. И больше всего на свете ей в данный момент было жалко, что Леший так и не увидел, какая же она красивая в платье…

Глава 29. Новая подруга

— Может погостишь у нас немного? Я так соскучилась по тебе, — спросила Амелия, с тревогой глядя на свою младшую сестру.

Она совсем не узнавала Катарину в грустной девушке с болезненной тоской в глазах. Похудевшая и резко повзрослевшая она мало напоминала себя прежнюю. Куда подевалась та счастливая взбалмошная девчонка, какой она была ещё несколько недель назад перед экспедицией? Катарина поделилась с ней своими приключениями и Амелия не знала, радоваться ли, что сестрёнка влюбилась, или плакать от жалости, что всё так нелепо и грустно закончилось.

Катарина сидела перед зеркалом в гостевой комнате и задумчиво расчёсывала свои роскошные светлые локоны. Лёгкий и стильный макияж украшал точёное лицо, загрубевшая и покрасневшая кожа была увлажнена и приобрела золотистый оттенок благодаря полученному в путешествии загару. Обновлённый нюдовый маникюр, сарафан из последней коллекции Valentino — всё как всегда, за исключением того, что внутри девушки всё разрывалось от разочарования и боли. Когда же она угаснет и сменится равнодушием?

Катарина много раз за прошедшие дни перебирала счастливые мгновения в закоулках своей памяти и была благодарна судьбе, за то, что смогла испытать такие сильные чувства и узнать страсть и ласки любимого человека. Эти моменты девушка по крупицам собирала в тайный уголок своей души, чтобы в мгновения отчаяния согревать своё разбитое вдребезги сердце.

Поймав в зеркале обеспокоенный взгляд сестры, Катарина вымученно улыбнулась:

— Да-да, я знаю, что ты хочешь сказать: "Кати, ты самая красивая, интересная, умная, смешливая, интеллигентная, добрая, заботливая…" Но… не сегодня, Ами, и, наверное, не в ближайшее время. Мне в России больше нечего делать. Нужно вернуться к своей научной работе и доделать её, защитить, наконец, диссертацию.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Милая моя, — обняла её за плечи Амелия, — обещай мне, что не станешь зацикливаться только на работе. Ты же не такая! Я понимаю, что сейчас ты страдаешь и моё сердце разрывается от сочувствия, глядя на тебя. И так хочется тебе помочь! Ты же говорила, что до конца будешь бороться за свою любовь, учила этому меня, а теперь так просто сдаёшься?! Может быть стоило дождаться и самой поговорить с этим мужчиной?

— Но что мне оставалось делать? Я не хочу видеть, как Алекс будет метаться между мной и своим ребёнком. Да и будет ли? Уже прошла неделя, как я здесь, и если бы он хотел быть со мной, то нашёл бы меня. Хотя бы даже через Леонида Семёновича или Светлану, у которых есть мой телефон. Значит решил оставить всё как есть и выбрать Викторию.

— А ты уверена, что этот ребёнок вообще существует? Вдруг эта стерва тебя обманула?

— Как ты себе это представляешь? Ладно УЗИ, там ещё ничего не понятно. Но как можно подделать тесты на беременность? Их не продают с двумя полосками на каждом углу. Нет-нет, какая бы завистливая она не была, не верю, что смогла бы спекулировать на беременности. Она же понимает, что Алекс обязательно узнает правду! Что…?

Катарина поймала задумчивый взгляд Амелии и услышала в ответ:

— А ты, Кати, уверена, что сама не залетела? Ведь, насколько я поняла, средствами защиты ни ты, ни он не воспользовались ни разу. Вдруг ты тоже носишь под сердцем его ребёнка? И тогда его выбор будет очевиден и…

Амелия замолчала с тревогой наблюдая, как из глаз Катарины покатились слёзы, портя её безупречный макияж. Она так редко видела её плачущей, что на мгновение вошла в ступор, чтобы тут же обнять сестру и взволнованно пробормотать:

— Прости меня, прости, прости…

— Не надо извиняться, — улыбнулась сквозь слёзы Катарина, — я была бы счастлива увезти в себе частицу Алекса, но вчера у меня начались месячные, поэтому увы… Мне от него ничего не осталось. Хотя, постой-ка…

Девушка встрепенулась от неожиданно пришедшей в голову идеи и кинулась к окну, чтобы увидеть, как на зелёной лужайке заливисто смеялся маленький Макс, играющий со своей собакой. Егор, стоящий рядом, с умилением наблюдал за представлением и иногда включался в эту нехитрую, но весёлую игру.

— Точно! — воскликнула Катарина. — Это то, что мне нужно.

— О чём ты говоришь?

— Собирайся, Ами, мне нужно наведаться в одно место перед отъездом.

— А куда, позволь поинтересоваться? Далеко?

— Сама не знаю, но Гугл мне в помощь…

— Ты меня, конечно, удивила, — сказала Амелия, глядя как сестра возится с несколькими пушистыми щенками. Когда они приехали в этот питомник, Амелия ещё не догадывалась, что Катарина задумала, а теперь, косясь на огромную мамашу, вышагивающую за решётчатым забором и порыкивающую на них, решила ещё раз уточнить:

— Кати, милая, ты уверена? Ты только посмотри, какие огромные они вырастают.

— Ага, огромные, добрые, преданные и самые лучшие.

Амелия наблюдала, как впервые за последнее время сестра улыбалась и выглядела счастливой. Вздохнула, принимая её выбор: если этот медведеподобный щенок то, что вернёт её к жизни, то она сама готова сделать ей такой подарок.

— А как порода называется? — решила уточнить у заводчика, переходя на ломаный русский.

— Кавказская овчарка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нам разрешат вывезти щенка за границу?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да вы не волнуйтесь, все прививки мы сделали, документы в порядке. Хорошая родословная. Разрешение получите без проблем.

Вскоре девушки возвращались домой к Новинским. На коленях у Катарины дремал маленький пушистый комочек, так похожий на Тайсона, только в уменьшенном виде. Девушка перебирала мягкую, ещё короткую шёрстку и чувствовала, как становится спокойнее и умиротворённее на душе: она увезёт с собой частичку России, вещественное доказательство того, что всё произошло на самом деле.