Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

class="p1">Я слезла и села на нижней койке. Посмотрела на свои грязные ноги и ступни, свои загрубевшие от работы, измазанные сажей руки. Баккип. Найдется ли там место для меня? С палубы доносились топот и крики, настроение корабля изменилось — похоже, время для тихих маневров прошло.

И тут корабль взревел — чистый страх и ярость без слов.

— ПОЖАР! — это был человеческий голос, и я дернулась, душа ушла в пятки. Выглянув в оконце, я увидела, что нас окружили рыбацкие лодки, которые заняты были совсем не рыбной ловлей — оттуда люди метали что-то в наш корабль. Что-то разбилось и разлетелось на осколки прямо под моим окном. Я выглянула снова и разглядела лучника, стоящего в одной из лодок. Он натянул тетиву, а второй человек поджег его стрелу. Через секунду она летела в нас. Не знаю, попала ли она в корабль — языки пламени заслонили мне обзор. В один прыжок я достигла двери, распахнула её и бросилась в полутемный коридор. Стали хорошо слышны крики команды:

— Они перерубили якорный канат!

— Огонь уничтожит живой корабль, тушите его!

— Где Пчелка? — голос Любимого. Никто ему не ответил.

— Здесь! — закричала я.

— Пчелка! Пчелка! — это Пер, который с шумом обрушился из сходного люка навстречу мне. — На корабле пожар! Тебя надо посадить в шлюпку!

— А потом куда? — крикнула я в ответ. — На берег? Эти люди поймают меня и убьют!

Моё предчувствие оправдалось, этот корабль не был безопасным местом. Нам было некуда бежать. Мы с Пером уставились друг на друга. Стук сердца пульсировал у меня в ушах.

Ужасный вопль, глубокий и резкий, раздался на корабле. То есть, изнутри корабля. Вопила каждая доска, и от этого сотрясались мои кости. Но куда хуже была волна боли, которую обрушил на меня корабль. Совершенный сгорал заживо. Это была не телесная боль, а боль от навеки утраченной возможности: он перестанет быть кораблем, так и не успев стать драконом.

Пер дотянулся и схватил меня за руку:

— Сначала не дадим тебе сгореть, потом решим, куда идти!

Я вырвалась и повернула обратно в каюту.

— Я не побегу, у меня есть другая идея.

Забравшись на верхнюю койку, я взяла тяжелый сосуд. Пер уставился на меня.

— Я знаю, как это использовать, — объяснила я, уже чувствуя тайные нашептывания. Служителям не взять меня. Я велю им прыгнуть за борт и утонуть, и они послушаются.

— Что ты собираешься сделать? — в ужасе прошептал Пер, а потом рявкнул: — Не смей! Ничего не делай с этой штукой! Она убьет тебя! Шут обмакнул туда пальцы, и ребята из Дождевых Чащоб сказали, что это его убьет…

Я протиснулась мимо него, обняв тяжелый сосуд, и поспешила на палубу. Его предостережения меня не касались, это точно. Я видела, что Винделиар делал со змеиной слюной. Эта штука другая, сильнее и чище. Я точно не знала, как её применить. Выпить? Пер сказал, Шут обмакнул в неё пальцы. Может, вылить себе на голову?

Я почти достигла трапа, ведущего на палубу, но тут сверху спрыгнул человек, глубоко присев, чтобы удержаться от падения. Он выпрямился и взглянул на меня. Светло-голубые глаза на измазанном сажей и опаленном лице, надо лбом сгорели волосы — он словно явился из ночных кошмаров. Вытаращив глаза на то, что я несла в руках, он закричал кому-то наверху:

— Оно здесь, оно у неё!

Ещё один человек спрыгнул и приземлился рядом с ним. Половина его лица была покрыта волдырями, а одну руку он баюкал у груди — её плоть была месивом волдырей и горелой ткани рукава.

— Мне это нужно, девочка. Янтарь рассказала мне о нем, когда я вез её на лодке в Клеррес. Оно для корабля, ему нужно Серебро.

— Бойо! — в ужасе воскликнул Пер, заслонив меня собой. Я сильнее прижала сосуд к груди. То, что было внутри, пело мне — власть и сила, они мои.

Корабль снова взревел. Рев пронесся от носа до кормы и отозвался эхом внутри меня. Я была сама не своя от его отчаянья, которое отразилось даже на лицах мужчин, преградивших мне путь.

Тот, что был с обожженным лицом, быстро заговорил, и голос его дрожал:

— Огонь распространяется, Пер. Нам его уже не затушить. Они что-то подмешали, вода его не заливает. Уводи девочку с корабля. Но это Серебро… оно мне нужно. Для Совершенного. Если он не превратится в драконов прямо сейчас, он затонет здесь и будет потерян навеки. Янтарь рассказала, где спрятала его. Совершенному обещали это Серебро, если он поможет тебе.

Второй мужчина протянул ко мне руки.

— Девочка, пожалуйста. Тебе Серебро ни к чему, это яд для тебя. Но, может быть, его хватит, чтобы он освободился!

Если я возьму его себе, то смогу заставить их подчиняться. Всех их заставить. Я буду как Винделиар, только гораздо сильнее. Я буду как Винделиар…

— Берите его, — и я швырнула в них склянку. Обгорелый схватил её.

— Нет, — возразил второй. — Ты уведи их прочь с корабля. А я доставлю это Совершенному.

— Но там пламя, — предупредил обожженный. — Кеннитсон, тебе не добраться.

— Это же Совершенный, корабль моей семьи. Кровь моей крови. Я должен.

И человек по имени Кеннитсон схватил сосуд, прижал его к груди и взбежал по трапу, перебирая поручни одной рукой.

Очередной вой агонии разрезал воздух и прошел сквозь корпус корабля.

— Полезай вверх, — скомандовал Пер, и я повиновалась со всей поспешностью, на какую была способна. Выйдя на палубу, я очутилась в клубах дыма и падающего пепла. Оглядевшись, я увидела, как на мачтах потихоньку горят свернутые паруса, роняя вниз пепел и куски горящего холста. По одному борту пламя встало стеной, там нам путь закрыт. Но дым уже поднимался со всех сторон, а я знала, как быстро такой дым превращается в завесу пламени. Глаза заслезились, видела я уже с трудом.

Откуда-то сзади рука в перчатке схватила меня за плечо.

— Быстро в шлюпку! — задыхаясь, прокричал Любимый. — Его уже не спасти. О, Совершенный, мой старый друг!..

— Янтарь! Где мои родители? — крикнул человек с изуродованной рукой, Любимый в ответ лишь покачал головой:

— Они побежали на носовую часть. Там нападающие сосредоточили огонь. Бойо, тебе не пройти сквозь пламя. Они пропали!

Но тот все равно побежал вслед за своим другом, унесшим Серебро. Я видела, как они бегут вперед, прыгают сквозь огонь — только бы он оказался тонкой завесой, а не адским пожаром! Мои уши, да и все тело были наполнены воплями корабля, его ужас и гнев сотрясали меня.