Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

какую фразу произнести и на какие болевые точки надавить. Это было сродни притяжению, которому вы бы с радостью поддались. Мне повезло, что я уже была знакома и с другим лицом королевы ведьм. Ее истинным лицом.

Моим ответом на взгляд Мары стал холод.

– Вот только я к своей семье не причисляю сбрендившие колдовские ковены или чудовищных кровососущих вампиров.

– Твоя пара – убийца, и несмотря на это, ты его любишь, – злясь, парировала она. – Так где же ты провела границу?

– Ровно посередине между тобой и им.

Фыркнув, она отвернулась, чтобы скрыть в ночи свою реакцию. Но я успела увидеть, как красивые губы в ярости сжались, а на лице истаяла последняя крупица дружелюбия.

– Ты действительно думаешь, что я не вижу тебя насквозь? – не успокаивалась я. – Под твоей заботой лишь жажда власти. А твои дети интересуют тебя только до тех пор, пока это выгодно. А если они станут бесполезными, ты выкинешь их, как горячую картошку.

Мое внимание неосознанно переключилось на Тристана. На меня он смотрел абсолютно безэмоционально. Но тем не менее я понимала, что мои слова вонзались в его сердце глубже лезвий. Похоже, это не укрылось и от Мары, поскольку она немедленно поменяла тактику и заговорила более мягким тоном.

– Я готова на всё ради своих детей!

Я безрадостно рассмеялась:

– Да, ведь без подданых ты вряд ли сможешь и дальше зваться королевой.

– Они любят меня, – прошипела тень. – Что предосудительного в том, что они готовы ради меня умереть?

– Любовь так не работает, – лаконично отрезала я, покачав головой, и вдруг позвоночник задрожал от энергии Мары. Королева ведьм ударила обоими кулаками по невидимой стене. Брызнули искры. Линии загорелись ярче.

– Не рассказывай мне о любви! – злобно завизжала она, в то время как беспощадный холод и жуткая пустота ее беззвездной ночи обрушились на меня так неожиданно, что я рухнула на колени.

В ту же секунду пошевелился Тристан. Он выглядел взволнованным и моментально подскочил к Маре. Его серые глаза взметнулись к линии горизонта. Там, вдали, собирался шторм. Молнии осветили стены замка и наполнили воздух запахом жары и дождя. Летняя гроза.

Я улыбнулась. Мара допустила ошибку. Она выдала себя.

– Нам пора, – настойчиво предостерег ее Тристан. Однако королева ведьм не шелохнулась. Она неотрывно и с ненавистью смотрела на меня и мою улыбку.

– Тебе следовало принять мое предложение. – Ее голос тысячами иголок впивался под кожу. – Это бы избавило тебя от участи видеть смерть того, кого ты больше всего любишь.

У нее в руке материализовался кинжал. Слегка изогнутый, целиком отлитый из меди. Я оцепенела. Страх ледяными когтями сдавил сердце.

«Kaménæ gæ» – так назвал этот клинок Тимеон. «Выжженная земля». С его помощью Мара способна отнять у Люциана душу и убить его – ничем не рискуя. Мой взгляд метнулся к Тристану. Этот кинжал никогда не должен был попасть в руки королевы ведьм. А сейчас сюда спешил Люциан.

– Вижу, бравада закончилась, – забавляясь, подытожила демоница. Она побарабанила пальцами по барьеру, который до сих пор защищал меня от нее. Теперь он превратился в тюрьму, и Мара наслаждалась такой иронией судьбы. – С каждым принятым решением погибает тысяча возможностей. Они будут преследовать тебя, как призраки, жаждущие отмщения.

Во мне бурлил гнев. Я хотела одного – убить Мару. Ладони сжались, но ациамы не смогли пробиться сквозь печать. Мне приходилось беспомощно наблюдать, как летний шторм становился все ближе. Происходящее не задумывалось как ловушка для Люциана, но превратилось именно в нее. Я не могла его предупредить, не могла драться, не могла вообще ничего.

– Подумай о той минуте, когда твое одинокое будущее сделает из тебя трофей для собственного чувства вины. Потому что вина будет охотиться за тобой. Так же, как и я. И когда я тебя…

Голова Мары дернулась в сторону. Кости хрустнули и сломались. На лице застыло ошеломленное выражение, после чего ее тело обмякло и вместе со всей силой повалилось на землю. Над ней стоял Тристан. В серых глазах светилась такая бескомпромиссность, что меня затрясло. Он молча перешагнул через нее и подошел к моей клетке. Его губы шевелились. В глазах взвился голубой огонь и эхом отразился в языках пламени, побежавших вдоль его правой руки. Вытянув ее, он проткнул ладонью защиту печати. Золотисто-желтые искры смешались с голубым пламенем. Печать сопротивлялась ведьмаку, но Тристан оставался непреклонным и терпел боль.

– Возьми его! – велел он мне. Только сейчас я сообразила, что у него в руке лежал кинжал. Вероятно, он забрал его у Мары, когда…

– ВОЗЬМИ ЕГО!

Полностью сбитая с толку, дрожащими пальцами я взяла у него кинжал. Не знаю, чего я от него ожидала. Возможно, двойной игры, каких-то интриг или трюков, но определенно не таких импульсивных действий. Мара не убита. Она исцелится и узнает, кто ее предал.

Он убрал руку. Печать тут же залатала образовавшуюся брешь и вновь заслонила меня и кинжал ото всех опасностей. Но Тристана она тоже отрезала.

– Уходи отсюда, – воскликнула я. – Мара вот-вот…

Поздно. Воздух завибрировал. Невообразимая злобная мощь разворачивалась за спиной у Тристана и заставила меня замолчать. И без того темная ночь стала еще темнее. Без сомнения, Тристан тоже это чувствовал, но невзирая ни на что не сдвинулся с места.

– Прости меня, – прошептал он. Его печальные глаза не отрывались от моих, как будто он хотел запомнить этот момент любой ценой. Ему было плевать, какая опасность сгущалась позади него. Казалось, что для него важно было лишь то, что сейчас он мог вселить в меня частицу надежды.

Черные тени обволокли Тристана. Тот не сопротивлялся. Он до сих пор не сводил с меня взгляда. А затем тени рванули его назад.

Я ничего не слышала. Ничего не видела. Но чувствовала всё. Что бы Мара с ним ни творила, Тристан больше не в силах был поддерживать свои стены. Его эмоции потекли ко мне, наполняя глаза слезами и… в конце концов оборвались.

Ночь раскололась передо мной. Как богиня, из нее вышла Мара. Платье и волосы сливались с сумраком, но руки по локти заливала кровь. Кровь Тристана. Даже лицо было испачкано ее каплями. При виде кинжала в моих руках у нее вырвался вопль, которого мир еще не слышал. Ее сила со всех сторон наплывала на печать. Символы под таким натиском вспыхнули настолько ослепительно, что мне пришлось прикрыть глаза от этого света. Завеса вдавливалась внутрь, как консервная банка. Долго она точно не продержится. Я приготовилась к битве, но вдруг сущность Мары так резко втянулась