Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

обещанная ему, заслужена; он может принять ее с легким сердцем. Его совесть останется незапятнанной.

Жюли, фыркая, слушала, но потом, усмотрев возможные выгоды в собственной покладистости, понемногу перестала ухмыляться.

— Я поняла. Поняла, любовь моя. Ты прав. Мы должны лучше жить, лучше питаться, лучше одеваться. Посмотри на меня. Я хожу в лохмотьях. Дай мне десять луидоров, я пойду куплю себе платье. — Она встала, подошла к Шабо и протянула руку.

— Через несколько дней, — ответил он с готовностью, радуясь, что буря миновала.

— Сейчас, — настаивала Жюли, — немедленно. Раз ты богат, я больше не хочу ходить в этих обносках ни минуты. Посмотри на это платье. Оно вот-вот расползется.

— Но у меня пока нет денег. Они должны поступить.

— Поступить? Когда?

— Откуда я знаю? Через несколько дней, может быть, недель.

— Несколько недель! — Жюли снова сорвалась на визг. — Ну и дурак же ты, Шабо! На твоем месте… — Внезапно она замолчала.

Более хваткая в житейских мелочах, Жюли заметила то, что Шабо проглядел. На его месте она никогда бы не допустила такой оплошности. Но теперь она сумеет исправить ошибку своего недалекого сожителя.

Два дня спустя она щеголяла в новом платье в красно-черную полоску, с высокой, по моде, талией, в новеньких туфлях и чулках, в новом домашнем чепце, из-под которого выглядывали аккуратно уложенные волосы. Гражданин депутат, увидев ее поутру, вытаращил глаза и потребовал объяснений. Жюли хихикнула и напустила на себя таинственность.

— Не все же такие глупцы, как ты, Шабо. Я не собираюсь умирать от жажды рядом с источником.

Вот и все, что она ему сказала, и Шабо ушел из дому, не на шутку встревоженный этой загадкой. Юний Фрей мог бы открыть ему глаза и даже собирался это сделать. Но, поразмыслив, финансист предпочел разыскать гражданина Моро и его друга де Баца, здравый смысл и способности которых получили недавно столь блестящее подтверждение.

Банкир застал друзей дома, на улице Менар. Тиссо впустил его в дом и провел в салон. Юний Фрей не пытался скрыть или затушевать тревогу, которая ясно читалась в его лице. Он немедленно разразился потоком горестных причитаний. Он объявил, что их предали, продали. Этот напыщенный дурак Шабо допустил, чтобы их тайну раскрыли. Его несдержанность выковала меч, который того и гляди падет на голову Юния. И теперь его, Юния, бессовестно шантажируют.

— Шантажируют! — Андре-Луи сразу углядел суть среди прочей словесной шелухи и оживился. — Нельзя ли узнать кто? С шантажистами у меня разговор короткий.

Его мрачная уверенность в себе подействовала на банкира ободряюще. Фрей пустился в объяснения. У Шабо есть домохозяйка — таким эвфемизмом банкир наградил Жюли, — она-то и стала предательницей. Эта мерзавка выяснила подробности истории с корсарами, явилась накануне на улицу Анжу и потребовала денег.

— Вы дали ей что-нибудь?

— А что мне оставалось делать? На некоторое время я заткнул ей рот. Это обошлось мне в двадцать луидоров.

Андре-Луи покачал головой.

— Этого мало.

— Мало! Боже мой! Вы советуете мне раздать все? Шабо сам получит…

— Не важно, сколько получит Шабо. Вам следовало дать ей две сотни. Тогда бы вы ее скомпрометировали. Остальное довершил бы я.

Но де Бац не согласился с ним:

— Вы не можете поступить с ней так, как поступили с Бурландо. Она располагает опасными сведениями.

Андре-Луи устранился от дискуссии, предоставив вести ее де Бацу и Фрею. В итоге они ни к чему не пришли. Когда так и не успокоившийся Юний ушел, де Бац объяснил, чего он добивался. Он потер руки и рассмеялся.

— Кажется, дело сделано. Пусть малышка Жюли устроит лавину.

Но Андре-Луи был настроен скептически.

— Разве это лавина, Жан? В лучшем случае снежок. Если Жюли осмелится швырнуть им в кумира толпы, она поплатится за свое безрассудство головой. Мне некогда думать о ней — пора приниматься за работу. Я должен написать для «Папаши Дюшена»[483] статью — панегирик Шабо за его труды двухдневной давности. — Андре мрачно улыбнулся. — Чем выше мы его вознесем, тем сокрушительнее будет его падение. И еще я обещал Эберу статью с требованием экспроприации всей иностранной собственности во Франции. Она должна иметь успех.

Но де Бац усомнился в необходимости второй статьи. Он считал ее преждевременной, о чем и сообщил Андре-Луи:

— Тем самым вы окончательно сокрушите Фреев, а они еще могут нам пригодиться.

Андре-Луи рассмеялся.

— Статья могла бы сокрушить Фреев, если бы не Шабо. Он кинется защищать их. Неужели не понятно? Это ловушка, в которую я надеюсь его заманить. Лебрен ему поможет. Оба будут скомпрометированы, а компрометация двух столь выдающихся депутатов — дело скверное. Народ учует запашок гниения.

Но де Бац был уверен, что Шабо перепугается и бросит Фреев на произвол судьбы.

— Этот субъект — невероятный трус. Об этом вы забываете.

— Я ничего не забываю. Шабо почувствовал вкус денег. Ему довелось вкусить совсем немного, но это распалит его аппетит. Он не позволит просто так перекрыть свой источник. Предоставьте это мне, Жан. Я отлично понимаю, что делаю.

Но, несмотря на всю веру барона в безжалостный ум и неуемную энергию компаньона, сомнения де Баца не рассеялись. Когда Андре-Луи ушел, гасконец долго размышлял над его словами. И чем дольше размышлял, тем больше убеждался в собственной правоте. Чтобы Шабо пошел на такой риск, как выступление перед Конвентом в защиту собственности иностранцев, должны существовать куда более крепкие узы, нежели те, что связывали депутата с братьями Фрей в настоящий момент. Эта проблема целиком поглотила ум барона. Он безуспешно бился над ней, пока в его размышления не вкралась мысль о Жюли Бержер. И тут его осенило. Снизошедшее на барона вдохновение погнало его на улицу Анжу.

Братья Фрей приняли де Баца в зелено-белом салоне. Самое видное место в нем занимал простой и строгий бюст Брута, красовавшийся на высокой подставке с мраморным верхом. Полагая, что визит барона связан с Жюли Бержер, хозяева сразу обрушили на гостя поток жалобных причитаний.

— Не переживайте, — с уверенным видом успокоил их де Бац. — Сейчас она ничего не может сделать, даже меньше, чем ничего. У нее нет никаких доказательств. Человека уровня Шабо нельзя уничтожить посредством необоснованных обвинений. Они падут на голову того, кто их выдвинул. Если Жюли решится на такой безрассудный поступок, если она бросит пригоршню грязи во всеобщего кумира, ее просто разорвут в клочья. Дайте ей это понять, когда она заявится к вам в следующий раз, и затем пошлите ее к черту.

Братья Фрей обдумали его слова и несколько успокоились. Но не до конца.

— На сей раз, может