Финалом Злодейки может быть только смерть - Gwon Gyeoeul

«Почему он до сих пор не вырвался из сюжета игры?»

Я вспомнила об уже давно позабытой игре. Пяти лет было достаточно для того, чтобы оклематься от лейловской промывки мозгов.

У меня до сих пор стояло перед глазами, как он умирал ради меня.

Я нервно изучала его лицо. Похоже, слова о «потере памяти» были правдивы.

Нет, вообще-то я не уверена в этом. На лице Эклиса редко появлялись эмоции, так что понять, что у него на уме, было непросто.

В любом случае, ему повезло выжить в том аду.

Почему? Раз так, живи своей жизнью, почему ты по-прежнему привязан ко мне? Я раздраженно прикусила нижнюю губу.

— Увидев, что мое тело среагировало раньше разума… У меня возникло подозрение, что вы можете быть тесно связанной с моим прошлым.

— …

— К счастью, интуиция меня не обманула. Вы знаете меня лучше, чем я думал.

Он с довольным видом рассмеялся.

Глядя на его улыбающееся лицо, я забыла, что хотела сказать. Раньше Эклис никогда так передо мной не смеялся. Мне показалось, что я смотрю на кого-то совершенно незнакомого, и от этого мне меня захлестнули странные эмоции.

Рассмотрев его лицо, я поняла, что лишь его глаза да цвет волос остались прежними. Это из-за его уникального цвета волос и потрепанных доспехов я сначала решила, что он совсем не изменился. Однако за пять лет он поменялся довольно сильно. Черты его лица стали четче, линия челюсти и разрез глаз — резче. Пушистые волосы, прежде неаккуратно свисавшие до шеи, были красиво уложены, открывая лоб. Он стал выше и гораздо крупнее.

Теперь он вырос и стал совершенно чужим.

— Все рассмотрели? — вдруг спросил он, пока я изучала его, словно незнакомца.

Атмосфера вокруг него тоже изменилась. Больше я не чувствовала от него опасности надвигающейся смерти.

Его молодой голос заставил меня рассмеяться, только теперь я расслабилась.

«…Ты и правда все позабыл».

Полубезумца, твердящего, что любит меня, больше не было.

«Теперь и правда можно оборвать с ним все связи?»

Несмотря на то, что я эгоистично испытала облегчение, между нами по-прежнему витала странная неуютная напряженность.

— …Почему за эти три года ты ни разу не подошел, чтобы спросить меня о чем-нибудь? Ты же подозревал, что я как-то связана с твоим прошлым.

— Сначала я следовал за вами, любопытствуя о своем прошлом… Но теперь я не уверен.

— В чем?

— Так ли уж важно знать прошлое?

Его ответ заставил меня широко распахнуть глаза. Я чувствовала себя так, словно проваливаюсь в трясину.

— Тогда почему ты продолжаешь меня преследовать?

— Просто так.

— Что?

— Я просто хочу это делать.

— Ха…

В прошлом у Эклиса тоже было фигово с общением. И этот потерявший память Эклис оставался все таким же дубом.

Глубоко вздохнув, я успокоилась и спросила:

— Ты сказал, что ты наемник. Что же ты хочешь за свою работу, или это благотворительность?

— …

— Хочешь бесплатно помогать людям, с которыми тебя ничего не связывает, убивая монстров? Или тебя археология интересует?

Если бы он продолжил находиться в тени, то так ничего бы и не узнал о себе. Но он вышел ко мне, и я решила, что помогу ему, если это в моих силах. Он что-то хочет, поэтому и ходит рядом.

— Или деньги? Тебе нужны деньги?

— Ничего из этого мне не нужно, — это было абсурдно, но он решительно отказался. — Просто… Я хочу убедиться, что вы в безопасности занимаетесь своими делами.

— Но почему?

— …

— Даже если мы и были знакомы в прошлом, в настоящем мы ни разу прежде не встречались. Это из-за того, что ты хочешь узнать свое прошлое? Прости, но мне тебе нечего сказать. Как ты уже знаешь, раньше ты был рабом, вот и все.

— Я вышел к вам не потому, что хотел расспросить.

Если я тарахтела, как пулемет, то Эклис отвечал небрежно, пожав плечами. Он и правда казался совершенно другим человеком.

— Тогда у тебя нет причин охранять меня и виться рядом, — я твердо провела между нами черту.

Мы отравляли друг друга в течение всей игры. То были токсичные отношения, полные тайн, обмана и взаимного использования. При мысли о том, что все может повториться, у меня по спине пробежали мурашки.

Пришла пора распрощаться. Мне казалось, что я слишком эмоциональна, поэтому постаралась говорить спокойнее.

— …Спасибо за то, что спас меня сегодня, но больше так делать не обязательно. Так что иди и живи своей жизнью.

— А. Если вам некомфортно, я продолжу делать это незаметно. Просто сегодня мне пришлось вам показаться…

— …

— Можете не обращать на меня внимания.

— Ты заблуждаешься, — больше не вынося это ощущение удушья, я, наконец, решила устроить ему холодную отповедь: — Раз мое лицо тебе немного знакомо и тебе кажется, что я знаю твое прошлое, ты решил, что я смогу стать кем-то вроде твоей спасительницы?

От моего агрессивного тона серые глаза Эклиса немного расширились.

Однако если не рубануть на корню сейчас, мы увязнем в это снова. Эклис продолжит виться вокруг меня, не понимая причины, и, возможно, со временем память к нему вернется. Я же не хотела, чтобы он что-то вспоминал. Мне хватило и одной катастрофы.

— Да… возможно, я твоя спасительница. Ведь я купила тебя на аукционе как раба.

— …

— И на этом все. Знай же, что в прошлом я была твоим врагом. Ты ненавидел и презирал меня.

— …Почему? — спросил Эклис со странным выражением лица.

Я поколебалась, а затем холодно ответила:

— Потому что я разрушила твою жизнь, воспользовавшись тобой.

Глава 266

На мои слова Эклис отреагировал с любопытством:

— Вы меня… использовали?..

— …

— Как вы могли меня использовать?

Возможно, сказанное мной казалось невероятным. Эклис медленно осматривал меня с головы до ног, глядя при этом так, словно считал мои слова абсурдными.

Если он и правда потерял память, то для него, наверное, дико, что его жизнь разрушила женщина, которая голодала по полнедели.

— Какая забавная история, — взгляд серых глаз медленно поднялся от моих ног и вперился мне в лицо. Он въедливо спросил: — Если вы не хотите рассказывать мне о моем прошлом, зачем говорить это?

— Чтобы ты отбросил остатки своих сожалений и перестал возле меня виться.

Под «остатками своих сожалений» я понимала связанное со мной прошлое, о котором он мог догадаться. Слово «враг» было ближе к правде, чем предположение, что я могла быть его спасительницей или возлюбленной.

Улыбка на лице Эклиса погасла.

— …Тогда не убить