Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

Держа в левой руке свою добычу – что-то легкое, завернутое в плотную бумагу, – Сварог вышел на крыльцо, остановился. Пакет был реальным на ощупь, он и не думал исчезать, оказавшись за пределами павильона, как это порой случается с подарками призраков и прочей нежити.

Оглядевшись и присев на каменную балюстраду, рядом с набитой высохшей землей вазой для цветов в половину человеческого роста, он поставил топор и негромко распорядился:

– Огня!

Барута запустил руку в кошель на поясе, заскрежетало огниво, разгорелось пламя. Табунщик, встав рядом, держал факел так, чтобы шипящие капли расплавленной смолы не капали на короля. Сварог осторожно развернул сверток, достал пару листов бумаги, сложенных пополам. На одном был какой-то план, выполненный стойкой черной краской, заставлявшей сразу вспомнить о военных инженерах – довольно искусный чертеж, по всем правилам топографии: река, горы, лес, какие-то непонятные пометы, масштаб… Судя по ним, река не особенно широка, уардов пятнадцать, скорее мелкая речушка, чересчур извилистая для рукотворного канала… Таким значком сейчас обозначается отдельно стоящее здание, наверняка, и в прошлом он имел то же значение. А это… Это, никаких сомнений, изображение классической «пороховой сапы» – вырытого саперами шурфа с заложенной в него взрывчаткой. Сварог видел подобные значки на картах, когда дело касалось штурма крепостей – только здесь сапы были вырыты вплотную к берегам реки, числом четыре, по две с каждой стороны. И название речушки проставлено: Гиуне. В жизни не слышал – точно, какая-то мелкая, где-то в захолустье, судя по диким горам и лесным дубравам…

Он аккуратно сложил бумагу пополам, развернул вторую. Моментально узнал почерк – с характерным наклоном и знакомыми петлями у некоторых гласных. Он видел слишком много бумаг, написанных рукой Асверуса, чтобы ошибиться…

«Моя королева! Спешу сообщить, что все в порядке, дела пока что идут так хорошо, что боишься сглазить. Мины заложены, в замке устроили засаду мои люди, хозяин под давлением всех возможных в данной ситуации аргументов готов к сотрудничеству. Я видел это своими глазами – пустое гнездо, но отнюдь не брошенное. Зрелище, как и ожидалось, поразительное. Надеюсь, когда в наших руках окажется рыбка, мы узрим еще более интересные вещи. Подожду хвалиться, едучи на рать, но то, что уже сделано и прошло успешно, наполняет дерзкой надеждой на полную и окончательную победу».

Гораздо ниже еще одна строчка, написанная в гораздо большей спешке, неразборчивее, размашистее:

«Фонари наставлены, ответный сигнал последовал. Верю в удачу!»

Подписи не было. Сварог аккуратно сложил этот лист по старым сгибам, спрятал добычу в накладной карман камзола. Теперь, когда все было позади, он ощущал невероятную слабость во всем теле – естественная реакция на все перипетии этого дня и этой ночи, на напряженное ожидание, на оправдавшиеся надежды. Ну что же, это, несмотря на недомолвки, довольно точное указание. Речка Гиуне. Наверняка сыщется на подробных картах, благо есть сильное подозрение, что протекает она именно в провинции Накеплон… Нет нужды гадать, что это была за рыбка, на которую с помощью заложенных по берегам мин охотился Асверус сто двадцать пять лет назад – есть одно-единственное объяснение, наверняка…

– Пойдемте, господа мои, – сказал он, тяжело поднимаясь.

И, ни на кого не глядя, первым пустился в обратный путь – гораздо медленнее, чем шел сюда, тяжело ступая, едва ли не волоча ноги. Усталость давила на плечи, словно полновесный мешок с мукой.

– Эге, светлый король, – протянула Грельфи. – Совсем заработался, сокол наш ясный, нельзя ж так себя не жалеть, ты у нас один, и ты у нас не железный. Один вот так пахал, как проклятый, – и зачахнул истаявши. Нужно тебя приводить в божеский вид простыми народными средствами…

И она, не удосужившись попрощаться, резво юркнула в боковую аллею, засеменила куда-то со своим обычным проворством – ехидная старушонка была вовсе не такой дряхлой, как порой прикидывалась. Пожав плечами, Сварог поплелся дальше, к своему дворцу, совершенно не торопясь. Когда-то еще выдастся случай прогуляться не спеша, полной грудью подышать прохладным И чистым ночным воздухом, пронизанным лунным сиянием…

Ратагайцы оставили его, только доведя до дверей королевской опочивальни – но все равно, предварительно Барута в сопровождении двух подчиненных зашел туда и несколько минут не появлялся, прилежно обследуя все, что можно. Сварог терпеливо ждал у дверей – он, как уже говорилось, с некоторых пор не видел ничего смешного или навязчивого в повышенной безопасности.

Наконец Барута вышел, блеснув зубами в непонятной ухмылке, сказал:

– Почивайте, г'дарь, и чтоб вам никогда во сне волка не увидеть.

– И тебе того же, – ответил Сварог, как полагалось по степному этикету.

Вошел, устало захлопнул за собой дверь, сбросил камзол прямо на пол – король сам себе образец этикета, утром лакеи все равно озаботятся. Это была малая опочивальня, небольшая и уютная. Как ни делал над собой усилие Сварог, так и не смог привыкнуть к опочивальне главной – размером с актовый зал родного военного училища, где кровать, под устрашающих размеров и веса балдахином, напоминала скорее сама по себе дворцовый павильон, и шагать к ней от дверей приходилось чуть ли не пять минут, где, та люстра, на которую пошло не меньше полутонны хрусталя, подавляла не только вычурным великолепием, но и всерьез пугала тем, что однажды может свалиться на голову…

Он встрепенулся – опять ? У постели белела призрачная фигура, судя по очертаниям, женская. Что-то не помню я, чтобы к этой самой спальне прилагался свой призрак, подумал Сварог вяло, подходя вплотную, не было такого в инвентарной описи, лейб-кастелян ручался…

Он вдохнул тонкий аромат духов, свежей кожи и сообразил, что на сей раз перед ним не призрак, а взаправдашняя красавица. Полупрозрачная хламида в золотых блестках, точеная фигурка, невинное личико с глупыми очаровательными глазищами, темные волосы по плечам, венок из голубых цветочков…

– Чем обязан? – спросил он устало, уже догадываясь, что это постаралась Грельфи с ее простым и незатейливым цинизмом, который старуха полагала делом житейским.

Девушка присела в поклоне, подняла голову, спокойно глядя ему в глаза и загадочно улыбаясь в полумраке:

– Я из Королевского Балета, государь, меня зовут Дания. Всецело к услугам вашего величества…

Ах да, конечно, подумал Сварог. Я же мимолетным указом перевел сюда из Сноля Королевский Балет – в рамках заботы о культуре. Всякий приличный король содержит подобное высокопрофессиональное заведение – и согласно вековым традициям, юные плясуньи усердно служат монархам своим искусством не только на сцене. Вековые традиции, пожалуй, следует уважать… надо же как-то снимать напряжение, а то еще дурацкие слухи по дворцу поползут…

– Очень приятно, король, – сказал он, стягивая сапоги. – Располагайся, звезда моя, будь как дома, я не кусаюсь…

– Вы так остроумны, ваше величество… – прощебетала служительница… (черт, как же зовут-то эту музу, что за них отвечает?) без всякого стеснения грациозно присаживаясь рядом с ним на постель. – Мы все так рады, что вы соизволили о нас вспомнить, терялись в догадках о причинах столь странного забвения…

– Король в трудах, аки пчелка, – проинформировал Сварог, лег на спину, заложил руки под голову и с удовольствием отрешился от государственных забот.

Ага, отрешился, как же, вот вам фиг… В голове назойливо крутились неизбежные завтрашние хлопоты: кого следует в первую очередь вызвать, чтобы раздобыть карты Накеплона, кого взять с собой в поездку, как все организовать…

– Вы великий человек, ваше величество, – с почтительным придыханием поведало очаровательное создание, склоняясь над ним и касаясь лба теплыми пальчиками. – Я вся цепенею при мысли, что именно мне выпала столь высокая честь…

– Молчи, заинька, ладно? – сказал Сварог, устало прикрыв глаза. – Ты такая очаровательная, когда молчишь…