Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович

– А что я могу сказать? – пожал плечами Сварог. – Версия, в общем, изящная и логически непротиворечивая. Вполне может быть… Но ведь след снова оборвался, а? Все особняки на берегах рек ни за что не проверишь, мы об этом уже говорили… – он помолчал. – И тем не менее Интагар, мы, кажется, выцепили одно очень интересное обстоятельство, точнее, закономерность. Наши крохотные дружки, очень похоже, всякий раз старательно минируют свои укрытия. Это следует учитывать – и соблюдать величайшую осторожность. При малейшей угрозе они, чует мое сердце, непременно взорвут пристань… – он замолчал, прислушался. – Кажется, это к вам?

Кто-то снаружи осторожно царапался в дверцу. Интагар недовольно выглянул, тихонько перекинулся парой слов с неприметным человеком, перемазанным пылью и грязью так, словно он не один десяток лиг проскакал верхом без роздыху. Кивнул, захлопнул дверцу, повернулся к Сварогу с озабоченным лицом:

– Гонец из Партука… Крестьянский мятеж!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ТЕНИ ЛАТЕРАНЫ

Сварог стоял, опершись на перила потайного балкона, и уже привычно, даже с некоторой скукой смотрел на неведомо где раскинувшиеся просторы. В плетеной корзине у его ног шуршало и повизгивало.

На той стороне ничего особенного не происходило – как обычно по автостраде в обоих направлениях проносились яркие машины, а вдали раскинулся город.

У него не было времени подступать к загадке плотно. Даже не успел послать Элкона в свой замок за какой-нибудь сильной оптикой – и обходился пока что десятикратной подзорной трубой, которую вышколенная охрана, никогда не задававшая лишних вопросов, раздобыла где-то во дворце, где именно, неинтересно, король в такие мелочи не обязан вникать…

А впрочем, и с помощью этого нехитрого прибора, судя по фабричным клеймам и гравированным надписям, принадлежавшего раньше какому-то боевому кораблю по имени «Бесстрашный», удалось разглядеть достаточно, чтобы сделать предварительные выводы.

Во-первых, не было никаких сомнений, что там, на другой стороне вовсе не покинутая им Земля. Машины оказались совершенно незнакомых марок, примерно соответствовавшие уровню техники конца двадцатого века, но во многих деталях изрядно отличавшиеся. Да и окраинные дома далекого города, которые удалось разглядеть, построены по канонам какой-то другой архитектуры.

Во-вторых, там определенно стояло мирное время. Ни малейших признаков того, что страна ведет войну. В городе ни следа затемнения, ночами удается разглядеть мельтешение реклам и толпу на улицах с ярко освещенными витринами. К превеликому сожалению, Сварогу до сих пор так и не удалось рассмотреть какие бы то ни было вывески или надписи, и он представления не имел, какими там пользуются буквами – а ведь это могло бы кое-что прояснить… Все попавшие в поле зрения рекламы были картинками без текста.

Точно, никакой войны. Все до единого автомобили, высмотренные им на дороге, были частными – разноцветные, яркие, в основном выглядевшие новыми и ухоженными. Он не раз видел лица пассажиров – самые обычные человеческие лица, влюбленные парочки, пожилые супруги, компании и одиночки. Ни единожды не удалось увидеть военные машины, не говоря уж о бронетехнике. Полицейские, правда, не раз проносились – броско выкрашенные в желто-черный цвет, с красной полосой по борту, с какими-то причиндалами на крыше, весьма смахивавшими на динамики и мигалки. Но это совсем другое. В общем, если эта страна и вела войну, то какую-нибудь мелкую, не затрагивавшую всех …

Порой Сварог и сам удивлялся своей терпеливости. Положительно, повзрослел. Совершенно не тянуло спрыгнуть вниз и прогуляться в некотором отдалении от балкона. Мало ли что может случиться… На кого тогда останется хозяйство, если он даже не вляпается в неприятности, а просто застрянет на той стороне? Вот то-то и оно…

Так что феномен мог подождать. Когда съедется разлетевшаяся по всему континенту Странная Компания, когда вернется Анрах, когда у Элкона появится свободное время, когда станет меньше неотложных дел. А пока что он на балконе просто-напросто отдыхал ненадолго – улучив четверть часика, стоял и смотрел на яркий, уютный, безмятежный неведомый мир, если и отягощенный своими проблемами, то скрытыми за линией горизонта.

Или в преддверии будущих кропотливых исследований пробавлялся мелкими, не отнимавшими много времени экспериментами – как сейчас, когда у него нашлась свободная минутка, пока собирались в «Синем кабинете» сановники с рапортами касаемо неожиданно грянувшего крестьянского мятежа…

Он наклонился и снял крышку с корзины, вытащил оттуда маленького, чуть побольше кошки, бело-рыжего песика, притащенного ратагайцами с поварни. Песик был толстый, откормленный и забалованный поварятами, он вертелся в руках, норовя лизнуть в нос. – Ну что, псина? – спросил Сварог. – Послужим науке?

Он взял моток длинной тонкой веревки, прикинул, что к чему, обвязал собачонку на совесть, так что получилось нечто наподобие шлейки. Завязал узлы, проверил все. Перевалил собачонку через перила и принялся осторожно опускать вниз, на землю. Песик покорно висел, прижав уши.

Вот его лапы коснулись земли. Сварог вытравил веревку на пару ударов. Песик, двигаясь без малейшего страха, лениво, прошелся взад-вперед, тыкаясь влажным носом в покрытую короткой зеленой травой землю. Судя по поведению, не унюхал ничего интересного. Задрал лапу на небольшой камень, попрыскал… Сварог осторожно вытянул его на балкон. Внимательно осмотрел и не заметил ни малейших перемен. Как и вчерашний опыт с крысой, опущенной на ту сторону прямо в крысоловке, сегодняшний неопровержимо доказал парочку нехитрых истин: тот мир – не иллюзия, он вполне реален, попасть в него легче легкого, нужно только перелезть через перила. Поскольку неразумные существа возвращаются назад без малейших препонов, наверняка и с человеком случится то же самое. А значит, подобные эксперименты стоит на этом и закончить – еще отвяжется какая-нибудь очередная кошка, убежит на ту сторону, а потом окажется, что там ничего подобного в жизни не видели, и поди угадай, какими будут последствия…

Сварог не боялся притащить оттуда какие-то болезнетворные бактерии – если бы таковые существовали, за пятьсот прошедших лет они имели массу возможностей проникнуть на эту сторону, вряд ли дубовые панели, пусть и добротно, без зазоров сколоченные, могли бы послужить преградой для бактерий и вирусов…

Он засунул песика назад в корзинку, посмотрел в угол. Там все еще сидела в крысоловке из толстой проволоки здоровенная серая крыса – и, дергая усами, с аппетитом дожирала краюшку хлеба, выданную ей Сварогом четверть часа назад. Ни хворать, ни подыхать она пока что не собиралась.

Он вышел, тщательно прикрыл за собой дверь, поставленную на место трудами не столяров, а тех же ратагайцев, мастеров на все руки, так что получилось не особенно красиво, зато надежно. Задернул портьеру, косяк для которой кое-как приколотил самолично, отдал корзинку одному из степняков, велев вернуть животное, откуда взяли. И направился в Синий кабинет, располагавшийся этажом ниже.

Там уже была расстелена на столе карта охваченных мятежом провинций, которых, увы, насчитывалось уже три. И герцог Брейсингем, совсем юнец, но человек во многом незаменимый, склонившись над ней, озабоченно измерял что-то огромным бронзовым циркулем. Вслед за Сварогом вошел Интагар в сопровождении ведавшего Крестьянским Департаментом коронного советника, довольно неприятного типа, склочника, доносчика и тихого пьяницы, но специалиста, надо признать, толкового. Последним просочился незнакомый генерал, скромненько сел у самой двери.

Первые двое выложили перед Сварогом по немаленькой стопе казенных бумаг и по его приглашающему жесту заняли свои обычные кресла. Брейсингем остался стоять. Он сложил ножки циркуля и, орудуя им, как импровизированной указкой, принялся докладывать:

– По тем данным, что поступили к вечеру, дела обстоят следующим образом: мятеж охватил провинции Партук, Елорет и Гампригор, перекинувшись уже и на снрльдерскую территорию – в таких случаях мужичье плюет на границы и подданство… – он очертил почти правильный овал. – Примерно вот так…