Практическое руководство по злу - overslept

— Итак, это был странно вежливый разговор, — сказала я. — Давай это исправим, ладно?

— Если ты настаиваешь, — сказала темнокожая девушка.

Руны образовались в воздухе вокруг ее руки и загорелись. Ничего не произошло. Она не смогла скрыть свое огорчение достаточно быстро чтобы я не заметила.

— Пробовала позвать демона, да? — констатировала я.

— Ты сделала что-то, чтобы мешает мне обратиться к нему, — обвинила она.

— Вообще-то это рыжая, — сказала я. — И она определенно заслужила за это удовольствие.

Акуа вздохнула.

— Ну, похоже, мы установили, что убить тебя в данный момент мне не под силу.

— Ты говоришь самые приятные вещи, — сказала я.

Я шагнула вперед с ангельским мечом в руке. Он больше не обжигал меня, но и силы от него я не чувствовала. Судя по всему, это был просто очень острый меч. Возможно, это и к лучшему. В любом случае, меня учили некоторым очень специфическим вещам о магическом оружии.

Была причина, по которой я не пользовалась ими, когда в Башне хранился самый большой тайник магических артефактов на континенте: как сказал Блэк, полагаться на магический меч — или на магическое что угодно, на самом деле — было фактически подписанием собственного смертного приговора, если ты станешь Именованным. Они всегда подводили тебя в самый неподходящий момент.

Учитывая, что я только что убила Одинокого Мечника его собственным причудливым ангельским мечом, я начинала понимать его точку зрения.

— Так уж случилось, — сказала Наследница, — что и меня ты не можешь убить.

— Все так говорят, — задумчиво произнесла я. — Но обрати внимание, у меня на ботинках следы героизма. Надеюсь, они не засохнут, Хакраму будет очень трудно их вывести.

— Я хочу сказать, Оруженосец, что если ты убьешь меня, то не переживешь этого акта, — решительно заявила Наследница. — Я связала это измерение со своей жизнью. Если я умру, оно тут же рухнет.

Я прищурилась на нее.

— Ты хочешь сказать, что только что пыталась вызвать демона разложения в измерении, которое связала с собой? Это было бы особым безумием даже для тебя.

Я откашлялась.

— А под безумием я подразумеваю глупость. Очень, очень большую глупость.

Акуа выглядела немного оскорбленной, и я видела, что она готовится к язвительному опровержению, но в последний момент взяла себя в руки. Очевидно, что те годы, когда я забиралась под кожу моих противников в Яме, всё ещё находили хорошее применение, хотя я нашла другую работу.

— Я могла бы показать тебе руны, доказывающие это, если бы ты не была магически неграмотна, — сказала она.

— Это клевета, — сказала я. — Я вообще бездарна в магии. Здесь есть важное различие.

Мой абсолютный отказ принимать всерьез ее зловещие откровения раздражал ее, судя по румянцу на щеках. По правде говоря, мне это очень нравилось. На мой взгляд, говорила ли она правду на самом деле проверить было невозможно. Случай, подобный этому, был как раз по ее части, но, с другой стороны, у меня сложилось впечатление, что я уже пробралась через большинство ее заготовок. Впрочем, если она говорит правду, это не имеет значения.

Если у Масего будет достаточно времени, он обязательно найдет дорогу в это место. В тот момент, когда он откроет выход, я могу просто прикончить ее и сбежать. Может быть, бросив пару склянок гоблинского огня, чтобы убедиться, что никакая жуткая мерзость не выползет наружу.

— Думаю, мы могли бы посидеть в разных углах церкви и вс` обдумать, — сказала я.

Она снисходительно улыбнулась.

— Подмастерье не найдет врата в это место, — сказала она.

— Потому что ты такая крутая магичка? — скептически спросила я. — Полагаю, тебе удается скрывать его с помощью заклинания. С другой стороны, сделать это без конечностей будет проблематично. Что возвращает нас к первоначальному плану надрать тебе задницу. Прогресс, да?

— Это измерение создала сама Триумфальная, дура, — сказала Акуа. — Даже Чернокнижник не смог его найти.

— Как грубо, — сказала я, закатывая глаза. — Увы, ты ранила мои чувства. Похоже переговоры срываются.

— У тебя что, совсем нет инстинкта самосохранения, идиотка? — прошипела она.

Я фыркнула.

— Акуа, моим начальным гамбитом в этой битве было мое убийство, — терпеливо напомнила я ей. — Ты лаешь не на то дерево. Но, конечно, я отнесусь к этому серьезно. Если ты извинишься за свою невежливость.

Я усмехнулась.

— Это было, я уверена, ты согласишся, ниже достоинства такой величественной персоны, как ты.

Я давно не видела, чтобы кто-то так сильно хотел меня убить. Возможно, Паж, но даже ее взгляд не был таким ядовитым. Мне было нездорово любопытно, может ли простой гнев вызвать у Наследницы учащенное сердцебиение.

— Мои слова не помогли этому разговору, — признала она сквозь стиснутые зубы.

Я могла бы сделать что-то из этого, но было не так много насмешек, которые она приняла бы, прежде чем наброситься на меня. У нее явно было предложение, и в данный момент она была моим единственным выходом из этой дыры. Я всегда могла к этому вернуться, как только мы вернемся в Творение, хотя и подозревала, что это будет не так просто.

— Я принимаю извинения, в духе доброй воли и сотрудничества, — солгала я. — А теперь выкладывай свою сделку.

Сонинке выпрямилась, изобразив на лице торжественную надменность. Ей это очень шло, но она всегда была великолепна. Очень жаль, ведь я собиралась убить ее или умереть, пытаясь, но ей не следовало ввязываться в эту драку, если она не хотела, чтобы ее несколько раз ударили ножом.

— В обмен на безопасный проход я прошу у тебя три уступки, — сказала она.

— Нет, — тут же ответила я.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Переговоры ведутся не так, — сказала она.

— Да, если вы покупаете контрабандные болеутоляющие в переулке за нелегальной боевой ямой, — сказала я.

Я намеренно мешала ей, но не потому, что мне хотелось толкать ее под руку… Не только потому, что мне хотелось толкать ее под руку. Если уж на то пошло, то она была обучена этому, а я — нет. Единственный способ не остаться в дураках — это довести ее до такого бешенства, чтобы она стала неаккуратной.

— Три на три, или нам конец, — сказала я. —