Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Да мы не тебя вызывали, а просто демона. Ты случайно попался. А суп есть вообще нельзя, ты сам говорил.

– Что дают, то и ем, другого у нас нет. На место меня верните, маги недоделанные! Или нет, просто выпустите наружу, я сам вернусь. А то еще зашвырнете куданибудь, знаю я вас!

Обескураженный Гастон послушно стер часть пентаграммы. Демон с видом оскорбленного достоинства удалился к костру.

Юный маг потрясенно молчал. Речам гнома он както не придал значения, не воспринял их всерьез. Мало ли что можно сочинить для красного словца. Но теперь он на собственном опыте убедился в правдивости сказанного. Это существо и впрямь было демоном! Самым настоящим! Да как бы не из высших! Очень уж ярко и зловеще сияла пентаграмма…

– Скажи, – тихо попросил он девушку, – как его зовут? Полное имя?

– Хельги Ингрем, подменный сын ярла Гальфдана Злого, – заученно оттарабанила та.

Ингрем… Ингрем… Это имя было ему смутно знакомо. Гдето он его слышал… Или читал? Да, определенно читал. Но где?.. Увлекшись, он даже не заметил, что размышляет вслух.

Ильза фыркнула:

– Что значит – где читал? Хельги у нас демон не из последних, про него, между прочим, в справочнике написано: «Могущественнейший и опаснейший из современных демоновубийц»! Он, между прочим, Ирракшану со… в смысле по… убил! Да, убил! – поправилась она, заметив, что Хельги с подозрением смотрит в их сторону. – Знаешь, в Трегерате водилась такая…

Гастон слушал и чувствовал, как холодеет и замирает все внутри. В памяти всплыла страница новой книги, Септим принес ее из лавки, что напротив… Боги Великие! Так вот кто их противник! Вот какие силы задействованы в этой игре! Разве мог он подумать, что эта странная, пестрая, но на первый взгляд симпатичная компания на самом деле свита демонаубийцы!.. О Учитель! Любимый, добрый учитель, не ошибся ли ты в своем ученике?! По силам ли ему справиться с таким врагом?!

Ильза о душевных метаниях нового спутника, понятно, не знала. Первый результат магического эксперимента девушку разочаровал, она жаждала продолжения.

– Вызови еще когонибудь, – пристала она. – Хельги и так всегда под рукой.

– Он так и будет попадаться, потому что ближе всех к нам. Чтобы вызвать другого, надо назвать конкретное имя. Кого ты хочешь увидеть?

Ильза задумалась. Те немногие имена, что она знала, как назло, повылетали из головы.

– Давай вызовем Одина! – назвала первого, кто пришел в голову. – Это северный бог, ему Меридит поклоняется.

– Еще не хватало! – завопила Меридит. – Вопервых, я ему больше не поклоняюсь, мы в ссоре! Вовторых, вообще видеть его не желаю!

Тогда кого? Ирмина, старого бога, которого прежде, до прихода льдов, чтили в Лотте? Да Винчи, знакомого Хельги? Его неловко без дела беспокоить. Кого еще? Не Ирракшану же!

– Аллахе! – вспомнила она южного бога, ради которого женщинысехалки наглухо занавешивают лица.

Но Гастон отказался. Сказал, что столь великих богов нельзя тревожить всуе, да и не в его это силах. Ильза нахмурилась. Того нельзя, этого нельзя… О! Придумала!

– Вызывай Кальдориана! – велела она. – Егото ты не стесняешься потревожить?

– Ильза, тебе не следует утруждать Гастона, – вмешался Аолен. – Человек едва остался жив, а ты заставляешь его понапрасну расходовать силы.

– Один разочек! Последний! – взмолилась та. – Интересно же!

И вот Кальдориан появился. Не так эффектно, как Хельги, свету было намного меньше. Но все равно интересно, потому что Хельги свой, а этот – совершенно чужой, незнакомый демон! Дядька средних лет, богато одетый, но потрепанный и пьяный в стельку! Волосы его были всклокочены, рубаха, отделанная дорогим кружевом, вылезла из штанов, на щетинистых щеках алели отпечатки женских поцелуев. На ногах он едва стоял, все заваливался на невидимую стену пентаграммы и норовил сползти вниз.

– В… в… зывали? – пробормотал он заплетающимся языком. – Зз… зчем?

Экспериментаторы переглянулись. К подобному вопросу они готовы не были.

– А зачем вообще вызывают демонов? – спросила Ильза громким шепотом.

– С этого надо было начинать! Сначала решить, чего вы от него хотите, потом уже вызывать! – ответила Меридит назидательно. И плюнула покансалонски: – Тьфу, пакость какая! – Она не терпела пьяных.

Выручил Хельги. У него оказался свой интерес.

– Мы вызвали тебя, дабы задать вопрос, – изрек он высокопарно. Именно так учил своих студентов общаться с демонами профессор Перегрин. – Ответствуй, тварь мира иного, поведай нам, каково это – стать бессмертным.

Пьяная физиономия расплылась в блаженной улыбке.

– В… великолепно! П… птрясающе! Я еммм – и ишшчезаю! Пью – и ишшчезаю! Беру что надобно – и ишшчезаю… ик! Астрал! – Он помахал пальцем перед носом собеседника. – Великая вещщь – астрал!

– Слушай! – Магистр Ингрем перешел на нормальную речь, решив, что не стоит ломать язык ради пьяного придурка. – А как ты ориентируешься в астрале? Как попадаешь туда, куда хочешь?

Кальдориан осклабился, помотал головой:

– А я нне хочу! Ишшчезаю, куда попало! Пью, и ишшчезаю!

– Понятно, – кивнул Хельги разочарованно: перенять опыт у старшего товарища не удалось. – Можешь исчезать.

– А пшшли со мной! – Кальдориан сделал широкий приглашающий жест. – В… выпьем! Как демон с демоном! – Он протянул руку, с явным намерением дружески хлопнуть собеседника по плечу, но невидимая преграда его остановила. Он расценил это как отказ. Промямлил гнусаво: – Жааль! Жааль! Я ищще н… никогда не пил с уубийцей! – И принялся истерически хихикать.

Хельги разозлился. Отрезал, оскалившись посприггански:

– С демонами не пью! Только ем! – Временами на него находило желание говорить гадости.

Кальдориан намек понял, впал в панику и заметался по пентаграмме в поисках несуществующего выхода.

– Сгинь! – махнул рукой Гастон Шин.

Демон исчез.

– Ничтожество! – прошептал юный маг с отвращением. – Силы Стихий, какое ничтожество! Почему именно ему, а не более достойному достался великий дар бессмертия?!

– Удивительно! – вторил ему эльф. – Кальдорианцы – одна из самых аскетичных, мрачных и закрытых сект! Кто бы мог подумать, что божеством их является столь разнузданный и невоздержанный субъект?!

– Наверное, с течением столетий он остепенится, – предположила Энка. – Так бывает. В ханжество чаще всего впадают именно те, кто особенно грешил в молодости.