Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Договорились. В час я буду на месте.

Условившись с Заруцким, Гуров отправился к Кирилину.

— Ну, что надумал? — с улыбкой встретил его тот. — Долго размышлял. Неужели такая проблема с этим допросом?

— Такая или не такая, это время покажет. Но то, что от друга нашего, следователя Стеклова, в любой момент сюрприза ожидать можно, это известно. Помнишь, как он Лиманского прислал?

— Помню. Во всеоружии юридической защиты и классического ябедничества. Даже «жучок» под лацкан ставить не пришлось, собственной персоной шпион явился.

— Вот-вот. А для чего ему сейчас Чепраков понадобился — это тоже вопрос очень интересный. Но и мы не лыком шиты. Если его подследственные на допросы только с адвокатами ходят, то и наши не хуже.

— Хочешь Чепракова с сопровождением отправить? — хитро прищурился Кирилин.

— Угадал.

— Одобряю. Только получится ли? Этот Шмидт, он у него, похоже, в «своих» ходит. Нам-то где такого взять? Любой с улицы для подобного дела не годится.

— И у нас «свой» будет, — заверил Гуров. — Есть у меня один кадровый резерв. Я уже с ним переговорил, морально подготовил. К часу он подъедет в изолятор. Так что время товарищу Стеклову можешь уже назначать.

— Смотри-ка, все успел, — снова улыбнулся Кирилин. — Значит, в час? Ладно, назначу.

— Вот и прекрасно. А заодно и сам подготовься.

— В смысле?

— В прямом. Долг платежом красен. Если уж мы оказываем такую любезность, что своего подследственного коллегам из другого ведомства на допрос отправляем, почему бы и им не проявить ответную любезность?

— Ты к чему клонишь, Гуров? — проницательно взглянул на него Кирилин. — Опять что-то задумал?

— Да ничего я не задумал. Открыто, прямым тестом говорю — Чепракова мы прислать к ним, конечно же, готовы, но только в обмен на Семенова. У них же возникли дополнительные вопросы. Вот, у нас к Семенову могут также возникнуть. — Говоря это, Гуров сделал очень простодушное лицо и округлил наивные глаза не хуже самого Семенова.

— Шутник ты, Лева, — рассмеялся Кирилин. — Ладно, я ему скажу. Только и ты мне скажи — что мы с этим Семеновым делать-то будем, когда его вызовем? У меня лично никаких дополнительных вопросов к нему нет. Тогда уж сам с ним и беседуй. Инициатива твоя.

— Найдутся вопросы, Иван Демидович, — улыбнулся Лев. — Ты начни с того, кто именно надоумил Семенова, что помочь «надавить» на Тимашова ему может именно Лиманский. Уже это одно — тема неисчерпаемая. А попозже и я подключусь, может, и другие вопросы найдутся.

— Ладно, как скажешь, — согласился Кирилин. — Доверюсь твоей интуиции. Мысль с обменом, конечно, занятная. Тут я на твоей стороне. Ну а уж дальше… посмотрим.

Выходя от коллеги, Гуров думал о том, что и у самого Стеклова, наверное, не так уж много найдется «дополнительных вопросов» к Чепракову. Кирилин, не имевший той информации, которую полковнику удалось собрать за последнюю неделю, не мог знать, что этот допрос — очередной контрудар «невидимого врага», и поэтому не понимал всей серьезности момента.

Но сам Гуров инстинктивно чувствовал, что маневр с Чепраковым задуман не просто так. Опыт с Семеновым со всей наглядностью показал, что для очередной провокации достаточно малейшей зацепки.

«Ведь они этот донос сочинили из-за пустячка одного, всего лишь из-за того, что Семенов мельком упомянул фамилию Крапивина. Так же и с Чепраковым может оказаться. Начнут наводящие вопросы задавать, он и ляпнет что-нибудь, не подумав. А уж состряпать из этого всемирный скандал — дело техники. Ну, ничего. «Наблюдателя» мы им обеспечили, авось поскромнее будут. А мы со своей стороны и сами об ответной любезности похлопочем. Им Чепраков показания даст, а нам — Семенов. Ему тоже есть что рассказать».

Лев понимал, для того чтобы этот «рассказ» шел на нужную тему, ему придется явиться на допрос самому. Кирилин, не вполне представлявший себе ситуацию, не сможет действовать в нужном ключе. А с учетом того, что Семенов уже писал жалобу, попытка допрашивать его вторично связана с определенным риском. Малейшая оплошность Гурова могла оказаться козырем в руках врага. Еще одно обращение подследственного добрый следователь Стеклов, конечно, уже не сможет оставить без внимания и скрепя сердце вынужден будет дать официальный ход делу.

Чувствуя, что все идет к развязке, Лев решил рискнуть.

«Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — решительно подумал он. — Как бы там ни повернулось, в этот раз все показания будут фиксироваться на протокол. Уж об этом я позабочусь. А когда у нас в руках будут реальные факты, тогда пускай они хоть десять доносов выдумывают. Мы найдем чем ответить».

Переговоры Кирилина со Стекловым прошли успешно. Через полчаса он позвонил Гурову и сообщил, что коллега из «смежного ведомства» на предложенные условия согласился.

— Про адвоката ты заранее не предупреждал, я надеюсь? — посчитал нелишним уточнить Гуров.

— Обижаешь. Я что, похож на идиота?

Заверив друга, что на идиота тот ни капельки не похож, полковник поспешил в изолятор, чтобы встретить Заруцкого и, как обещал, лично представить его охране и самому Чепракову.

Возле здания СИЗО он застал большое оживление. Одновременно оттуда выводили сразу двух заключенных. Узнав в одном из них старого знакомого, Гуров с удовлетворением констатировал, что пока все идет по плану.

Объяснив охране второго заключенного, Чепракова, кто такой Павел Заруцкий и почему он должен ехать с ними, Гуров снова поехал в Управление.

Припарковавшись возле Главка, он поспешил в кабинет Кирилина.

Там шло унылое переливание из пустого в порожнее. Следователь, толком не знавший, о чем спрашивать, формулировал до крайности размытые и неконкретные вопросы, а подследственный, не понимавший этих вопросов, толком не знал, что отвечать.

Однако с появлением Гурова дело пошло веселее.

— Привет, Коля, давно не виделись, — дружески приветствовал он Семенова.

При виде полковника тот весь напрягся, насупился и съежился на стуле, как будто ожидая, что его вот-вот ударят.

— Что, совесть мучит? — подлил масла в огонь Лев. — Не чаял, что еще раз встретимся, думал, что мерзкие твои делишки втихую, безнаказанно пройдут? А? Чего молчишь? Тебе вообще известно, что бывает за ложные доносы? Это ведь не шутки, Коля. Это уголовная ответственность. А у тебя, кажется, и своего хватает. С чего это ты решил новый срок себе добавить? Понравилось в изоляторе?

Попытки расшевелить молчаливого собеседника ни к чему не вели. Нахмурившись, Семенов смотрел в пол, и на лице его не отражалось никаких эмоций. Слова, обращенные к нему, будто разбивались о непроницаемую стену, и у Гурова создавалось ощущение, что он разговаривает с глухонемым.

Поняв, что здесь требуются более сильные средства, полковник пустил в ход тяжелую артиллерию.

— Послушай, Коля. Если ты хочешь сделать вид, что язык проглотил, это, конечно, твое право. Только должен тебя предупредить — отмалчиваться не в твоих интересах. Иногда бывает полезно сказать что-то в свое оправдание. Оступился, мол, ошибся нечаянно. Больше не буду. Глядишь, и смягчатся сердца строгих следователей. Сердце, оно ведь не камень. Тем более мое. Я обиды быстро забываю. Особенно если вижу, что человек раскаивается. Ты в курсе, что в комнате для допросов, в которой мы с тобой в прошлый раз разговаривали, видеонаблюдение установлено? И звук, и изображение фиксируются. Так что все эти страшные угрозы и вымогательства, про которые ты написал в своем докладе, подтвердить, к сожалению, нечем. Даже наоборот. Если я сейчас захочу просмотреть эту запись, подтвердит она, скорее всего, обратное. Чуешь, к чему я клоню? Твой ложный донос — не просто безобидная шутка, это — уголовное преступление, которое можно доказать. А к каким печальным итогам это приведет, я тебе только что озвучил. Избежать этих итогов ты можешь только в одном случае, если постараешься объяснить свое непонятное поведение. Кто знает, может быть, у тебя какие-нибудь смягчающие обстоятельства были. Может, тебя подговорил кто-то, с правильного пути сбил. Тогда он и должен отвечать. Зачем все на тебя одного сваливать? Несправедливо.