Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Но Гурову после этих слов стало совсем не до смеха. Он понял, что, как ни старался проводить свои негласные опросы по возможности тихо и, так сказать, келейно, незамеченными они не остались. Правда, к Кирилину он иногда обращался за помощью, когда собственные связи не позволяли ему выйти на нужного человека. Но о том, что эти встречи происходят в рамках некой «широкой деятельности», полковник, конечно, не докладывал.

И вот Кирилин как ни в чем не бывало заявляет, что про эту деятельность он, видите ли, «слышал». Что это может означать? Только одно — что об этом уже «говорят».

«Конспиратор хренов, — досадуя на свою неосмотрительность, думал Лев. — «Насветил», наверное, везде, где только можно было. Если уж Ваня об этом «слышал», андросовские «шестерки» знают наизусть».

Тут ему пришла мысль, что, возможно, этот неожиданный вызов на допрос Чепракова как-то связан с той активной «корреспондентской» деятельностью, которую проводил он на прошлой неделе.

— Нет, Иван Демидович, — поспешил ответить он немного удивленному этой продолжительной паузой Кирилину. — По вашей части я ничего не накопал. Со своей бы разобраться. А насчет Чепракова мне подумать надо. Через полчасика к тебе зайду.

По дороге в кабинет мысль о связи неожиданного хода Стеклова с активизацией проводимых им расспросов не покидала полковника.

«Первое предупреждение уже было, зубки мне тоже показывали. — Не иначе, этот вызов на допрос — третья часть «марлезонского балета». Что они задумали?»

Учитывая все то, что он узнал в ходе своих опросов, задумка эта могла состоять в чем угодно. Методы Андросова и его приспешников были разнообразны, смелы, нередко оригинальны и самобытны. Поэтому предугадать заранее, как они поступят в том или ином случае, не представлялось возможным.

Но на новый вызов необходимо было ответить, и, поразмыслив, Гуров решил разить врага его же оружием.

Достав телефонную трубку, он набрал номер Заруцкого.

— Павел Егорович? Добрый день. Гуров беспокоит.

— Лев Иванович! Здравствуйте! Очень рад вас слышать, — с неувядающим оптимизмом отозвался адвокат. — Есть какие-то новости?

— Не совсем. То есть новости есть, но сейчас я хотел бы поговорить с вами не о новостях. Вы сможете подъехать ко мне в Управление?

— Если это необходимо в интересах дела, конечно. Я готов оказать любую помощь, какая может потребоваться.

— Отлично. Когда вас ждать?

— А когда нужно?

— Чем скорее, тем лучше, разумеется.

— Что ж, если так, я готов выехать прямо сейчас.

— Это было бы великолепно. С нетерпением вас жду.

— Ну что там, как? — тревожно и с любопытством глядя в лицо полковника, начал с расспросов адвокат, войдя в кабинет. — Вы сказали, что есть новости. Не томите, мы все как на иголках. Валерий Алексеевич звонит мне чуть ли не каждый день, думает, что вы не хотите с ним общаться, общаетесь только со мной. Но вы, кажется, ни с кем из нас не желаете делиться новостями. Это очень печально. Все волнуются. Пожалейте хотя бы Ирину.

— Не стоит делать из меня монстра, — улыбнулся Гуров. — Дело оказалось сложным. Я не делюсь информацией потому, что ничего конкретного, собственно, пока нет. Понятно, что все произошедшее с Андреем Тимашовым — хорошо продуманное и заранее организованное убийство, но…

— Все-таки убийство! — воскликнул Заруцкий. — Вот, значит, как. Сбываются худшие предположения. И кто же этот негодяй?

— Я как раз об этом хотел сказать. Преступник пока не установлен, у нас нет доказательств. Поэтому окончательные выводы делать рано. Как только у меня на руках окажутся конкретные факты, я сразу же поставлю вас в известность.

— Что ж, будем ждать, — немного разочарованно проговорил Заруцкий. — А чем я могу быть вам полезен? Вы сказали, что хотите о чем-то поговорить?

— Да, у меня будет к вам просьба. Она косвенно связана с моим расследованием, и я предположил, что вы не откажетесь ее выполнить.

— Что именно я должен сделать? — деловито поинтересовался адвокат.

— Речь пойдет о Сергее Чепракове, том самом человеке, по поводу которого высказывалось подозрение, что он дал взятку Тимашову.

— А, это та самая запутанная история с участком?

— Да, именно. История, как вы точно подметили, очень запутанная, и у меня есть подозрения, что ее собираются запутать еще больше.

— А чем же я могу вам помочь?

— Тем, что станете адвокатом Чепракова.

— Я?! Но… простите… Боюсь, я не понимаю, о чем речь. — На лице Заруцкого действительно отражалось неподдельное изумление.

— Я объясню. Сегодня Чепракова вызывают на допрос в смежное ведомство. Контролировать этот процесс нам, разумеется, будет сложно. И причин уважительных нет, да и профессиональная этика не позволяет. Но адвокат может присутствовать при допросе. Поэтому я предлагаю вам принять Чепракова под свою юридическую защиту. На время этого допроса, а возможно, и на более продолжительный период. Как сами решите.

— Вот еще! — презрительно фыркнул Заруцкий. — Очень надо. Была охота заступаться за человека, который пытался всучить Андрею взятку.

— Это пока не доказано, не забывайте, — примирительно напомнил Гуров. — В любом случае брать Чепракова под постоянную опеку вас никто не заставляет. Я прошу только сходить с ним на этот допрос. Это связано с тем, что там могут возникнуть нежелательные двусмысленности. При расследовании дела Тимашова появилось очень много различных «параллельных» обстоятельств, которые сейчас, пока четких ответов на вопросы не найдено, можно трактовать и так, и этак. Все это, как вы, наверное, понимаете, может внести еще большую путаницу в и без того довольно запутанное дело. Поэтому мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что за процессом наблюдает опытный юрист, который сразу заметит нарушения, если таковые окажутся. Итак — ваше решение. Согласны вы сопровождать Чепракова?

Заруцкий, с некоторым недоумением слушавший эту довольно туманную речь, прежде чем ответить, несколько минут сосредоточенно о чем-то думал. Потом произнес:

— Но, насколько мне известно, адвокат не может просто так явиться защищать любого подследственного. Существует определенная процедура.

— Да, разумеется. Но речь пока не идет об официальной защите. Ваша функция — наблюдение за законностью. Вы должны будете удостовериться сами и, соответственно, убедить нас в том, что в ходе допроса не нарушались права подследственного и прочие нормы, установленные законодательством. Если у кого-то из наших коллег возникнут к вам какие-то вопросы, можете сказать, что вы назначены по указанию руководителя следственной группы. Это автоматически переадресовывает все вопросы к нам и освобождает вас от каких бы то ни было претензий. Сумел я вас убедить?

— Нет, отчего же… я с удовольствием… Убеждать меня не нужно, — собравшись с мыслями, проговорил Заруцкий. — Я ведь с самого начала сказал, что готов помочь. Просто мне хотелось уточнить детали. Значит, если я правильно вас понял, моя задача — проследить, чтобы ваши коллеги не пытались как-то воздействовать на этого Чепракова, чтобы заставить его давать показания в определенном ключе?

— Совершенно верно, — кивнул Лев.

— А если они все-таки попытаются? Какие в этом случае будут инструкции?

— Вы можете возразить и заявить протест, либо просто напомнить, что вы готовы засвидетельствовать перед компетентными органами факт нарушения. На ваш выбор.

— Что ж, хорошо. Я согласен, — проворил Заруцкий. — Когда он должен состояться, этот допрос?

— В любое удобное для вас время, — улыбнулся Гуров.

— Для меня?! Надо же, какой комфорт. Тогда, если вам не трудно, хотелось бы, чтобы это произошло в период с двенадцати до двух. Это обеденное время, обычно я на него ничего не планирую. Нельзя держать клиентов впроголодь. А Чепраков этот не такой уж барин, потерпит.

— Разумеется. Что ж, если мы договорились, тогда встречаемся у изолятора. В час я буду там и, если вы сможете подъехать к этому времени, лично представлю вас охране и вашему новому подзащитному.